Карты рая - Веприк Дмитрий - Страница 78

Ему вовсе не приходило мыслей о неведомых и непознаваемых звездных мирах. Это было вне объяснений, но неторопливое движение корабля сквозь пустоту было ЗЛОВЕЩИМ, и это ощущение можно было сравнить только с чувством, которое внушал шум черного водопада, сбрасывающего пенящиеся черные воды в мрачно-сумеречную пропасть.

— Но, как оказалось, — продолжил он, взяв другой винт, — найти своих ближних было легче, чем добиться от них какой-нибудь осмысленной помощи. Первым Малыш нашел братца Трензила. Сидя под старым дубом, тот пребывал в дремотном состоянии. Братец Трензил был полной противоположностью Дензила. Он был толстым, неуклюжим и по возможности избегал лишних движений. Толку от разговора с ним было чуть.

Зевая так, будто не спал неделю, он сообщил, что Дензил в последние дни в Долине вообще не появлялся. А если и появлялся, то не попадался Трензилу на глаза. Лениво сообщив эти сведения, братец снова смежил веки. Будь он старше, начитанней и нуждайся в оправдании своей жизни, он назвал бы это медитацией.

И тогда Малыш направился к Большим Деревьям. Больше никого не встретив, он вошел в лифтовую кабину и поднялся наверх. Есть хотелось ужасно, и, не задерживаясь на площадке, Малыш сразу направился в столовую. Окружающий пейзаж его не интересовал, хотя сам по себе того стоил. Вечер вступал в права, растущие тени придавали панораме отчетливость и перспективу, воздух был предельно прозрачен. Столовая выглядела маленьким домиком, похожим на другие: те же бревенчатые стены, покатая крыша, резные окна. Уже подходя к ней, Малыш случайно увидел на восточном горизонте парус.

Парус, и больше ничего, маленькое белое пятнышко в центре огромной синевы. Малышу никогда раньше не приходилось видеть наяву паруса, только на рисунках в книгах, но во всяком случае он точно знал, что парус — это всегда еще и корабль. А корабль — это всегда и люди. А если не люди, то все равно какие-нибудь живые существа. А если не живые, то, на худой конец, мертвые.

Такую картинку он видел в книжке, которая попалась ему на старом складе. На картинке был изображен скелет, который небрежно правил кораблем, держа одну из костлявых рук на круглом штурвале. На свой безглазый череп скелет нахлобучил треугольную шляпу, а в свободной от управления руке Держал пузатую кружку с каким-то пенным напитком. Содержания книжки Малыш так и не узнал: тогда он еще не научился читать, а книжка вскоре исчезла, как это случалось с большинством предметов, найденных на старом складе.

Итак, к острову приближался корабль. Или шлюпка с парусом. Или оснащенный мачтой плот. Малыш не умел анализировать свои предчувствия и именно потому воспринимал их непосредственней и острее. К острову со стороны далекого и неведомого континента приближался корабль. К острову приближались перемены. Малыш открыл дверь. Как и прочие внутренние помещения долины, столовая изнутри казалась больше, чем снаружи. Кто-нибудь посторонний мог бы удивиться, но Малыш вырос здесь и привык к этим чудесам. Привыкнуть можно почти ко всему.

— Давно же тебя не было! — произнес буфет густым дружелюбным басом, подразумевающим оттенки гостеприимства, готовность пойти навстречу всем гастрономическим желаниям, хоть и сопроводив их некоторой дозой нравоучительного ворчания. — Ты хочешь есть?

Буфет был сделан из того же материала, что и все приличные, уважающие себя буфеты, то есть из какого-то темного, матово-блестящего полированного дерева, напоминающего о солидности, добротности и тяжеловесности.

— Хочу, — ответил Малыш, усаживаясь за такой же основательный стол.

— Есть куриный суп, раковый суп, суп из трюфелей, луковый суп, суп а-ля…

— Давай что угодно, только побыстрей! — перебил его Малыш, нетерпеливо стуча по столу ладонью.

— Хорошо, — удивленно ответил буфет.

Секунду спустя одна из дверей буфета распахнулась, и сбоку возникла деревянная рука. Она ловко поставила перед Малышом тарелку с какой-то ароматной жидкостью. Малыш так и не понял, с какой именно, потому что тарелка быстро опустела.

— У тебя сегодня хороший аппетит, — не без удовольствия заметил буфет. — И хлеба ты ешь много. А где ты был?

— Второе давай! — заявил Малыш. — Я был по другую сторону гор, — добавил он, спохватившись. — На стороне зла.

— Раньше ты не заходил так далеко, — простодушно заметил буфет, ставя перед ним яичницу с колбасой.

Это блюдо не считалось фирменным, но буфет как-то догадался, что сейчас оно самое уместное. Утолив первый голод, Малыш спокойнее поглощал яичницу и кое-как, перескакивая с пятого на десятое, рассказал о своих приключениях, вплоть до разговора с отшельником и встречи с драконом.

— Наверное, это было очень интересно, — заметил буфет. — Значит, ты вернулся в Долину без Дейзи?

— Да, — признался Малыш. Вспомнив, с кем говорит, он потерял к рассказу всякий интерес.

— Сложная история, — сказал буфет. — Тебе надо посоветоваться со старшими.

Это вершина его жизненной мудрости. Великий специалист в области кулинарии, буфет был заурядно глуп во всех прочих отношениях. С людьми такое тоже часто случается.

— Давай чай, — сказал Малыш, отодвигая пустую тарелку. — И давай пирожные!

Покончив и с тем и с другим, он поднялся, чувствуя, что ноги стали совсем ватными, а веки предательски смыкаются. До сумерек было еще далеко, но у Малыша хватило сил только на то, чтобы добраться до своей хижины, упасть на постель и заснуть крепким сном…

Вольф снова поднял голову. Корабль приблизился, и теперь отчетливо проступили детали. Это был очень стандартный малотоннажный корабль для дальних перелетов, без каких-либо изысков. И тем не менее его движение по-прежнему казалось ЗЛОВЕЩИМ.

— Погляди-ка туда, — предложил он крысе. Та послушно задрала нос к звездам.

— Ну и что? — спросила она спустя полминуты.

— Тебе не кажется странным этот корабль? — спросил Вольф, уже понимая бесполезность вопроса.

— Нет, не кажется, — ответила крыса. — Я не впервые вижу такие. А что?

— Ничего, — сказал Вольф. — Мне показалось.

— А что случилось на следующий день? — спросила крыса. — Когда он проснулся.

— Кто? — не понял Вольф.

— Этот Малыш, — объяснила крыса. — Ты ведь о нем рассказывал.

— Ах да, — вздохнул Вольф, с усилием отрывая взгляд от корабля, который уже выходил из сектора видимости. — Малыш проснулся очень рано…

Малыш проснулся очень рано, как это бывает, когда ложишься задолго до заката. Он хорошо выспался, встал со свежей головой и припомнил вчерашний день, завершившийся плотным ужином и советом обратиться к старшим.

Такая возможность появилась очень скоро. Дедушку Дизза он встретил на площадке у лифта.

— О, здравствуй, Малыш! — прошамкал тот. — А где Дейзи? Что-то я давно ее не видал.

Это был хороший вопрос. А главное, своевременный, Малыш постарался по возможности ясно на него ответить.

— Визард! — несказанно оживился старик, едва услышав это имя. — Как же, я его помню! Когда мы втроем, я, он и рыцарь Керри, впервые ступили на берег этого острова, то встретили здесь массу злобных тварей. Сначала это были гоблины. Они еще ничего не успели нам сделать, а мы уже накинулись на них, как бешеный ветер. Керри рубил их в капусту, Визард жег октариновым огнем, а я…

Дело было плохо. Как и всякий живущий прошлым человек, старик был готов безнадежно увязнуть в воспоминаниях. Малыш попытался исправить дело, снова напомнив о Визарде, но этим он только переключил мемуариста на другую главу книги его жизни.

— О, Визард! — вдохновенно воскликнул дедушка Дизз. — Я помню, как мы познакомились в Гондоре, когда я искал попутчика для путешествия к Долгому Озеру. В ту пору цены на лошадей в Средиземье выросли вдвое, и я спорил с барышником из-за маленькой белой лошадки, когда к нам подошел высокий и довольно молодой волшебник. Вообще-то, принято считать, что волшебники все длиннобородые, и бороды у них белые, но ведь когда-то и они были молодыми… Так ты его видел? — спросил он вдруг, когда Малыш уже отчаялся привлечь внимание старика, произнося «дедушка Дизз!» и дергая за спинку кресла.