Карты рая - Веприк Дмитрий - Страница 79

— Я не видел, — ответил Малыш. — Но его гоблины схватили нас, меня и Дейзи. Я бежал, а Дейзи отвели к Визарду в его Заоблачный замок.

— Ты что-то путаешь, — мягко возразил дедушка Дизз. — Визард не стал бы путаться с гоблинами. А если он пригласил малышку Дейзи к себе в гости… — Тут мысли старика внезапно приняли новое, хотя и довольно естественное направление. — И почему он просто не пожаловал в Долину? В свою Долину! Которую сам сотворил, отделив ее от стороны зла! Вот что, Малыш, когда увидишь его, то передашь, что он свинья, а не волшебник! Почему он просто не…

Уже в этот момент Малыш понял, что любые усилия будут тщетными. Блуждавшее в иллюзиях сознание старика противилось познанию реальности с упорством хорошо прокаленной пружины. Он еще раз попытался вызвать у старика образ страшных гоблинов, хватающих и волокущих под мышками беззащитных маленьких детей, и в ответ получил новую порцию старого повествования об эпохе покорения острова, на который трое героев высадились и набросились на гоблинов раньше, чем те успели что-нибудь героям сделать. На последний момент старик напирал с особым удовольствием, так что у Малыша даже мелькнула мысль, что не начни герои первыми, то гоблины, пожалуй, ничего дурного им бы и не сделали. Еще раз попробовав приблизить старика к реальности и не преуспев, он вздохнул и, не слушая больше великую сагу покорения острова, побрел к лифту. Уже входя в лифт, он вспомнил об увиденном вчера парусе и оглянулся. Разумеется, теперь горизонт был чист…

— Значит, он так и не нашел того, кто бы ему помог? — поинтересовалась крыса.

— Из обитателей Долины — нет, — сказал Вольф, вставляя разъем. — По пути к старому складу наш маленький герой встретил еще одного братца, которого звали… Ну, скажем, его звали братец Дози.

— Что-то слишком странные у них имена, — заметила крыса.

— А какая же разница… — начал Вольф.

— Да, об этом мы уже с тобой говорили, — перебила крыса. — И братец Дози тоже ему не помог?

— Совершенно верно, — кивнул Вольф. — Не помог. Не захотел. У него не было настроения вставать и куда-то идти, да еще чем-то рискуя. Бывает так в жизни, когда, нуждаясь в помощи, мы вдруг узнаем, что совершенно одиноки.

Вольфу показалось, что крыса собралась что-то сказать, но в последний момент передумала. Загадочный корабль давно исчез из поля зрения, но неприятное предчувствие не проходило.

— Единственное, что Малышу удалось, — продолжил Вольф, — это отыскать на старом складе кучу золота. Но как ты понимаешь, от этой находки не было никакой пользы. Все равно он не сумел бы пересечь горы и вернуться на сторону зла.

— И тогда? — спросила крыса.

— И тогда он растерялся. Он сидел на берегу и плакал, как плачет всякий ребенок, попавший в беду.

Крыса ждала продолжения.

— А дальше? — спросила она.

— Дальше? — Вольф усмехнулся. — В соответствии с законами жанра в этой истории должен появиться новый участник. Как думаешь?

— Никак, — сказала крыса. — Я не знаю, что это за законы. Скажи лучше, кто это был?

Вольф рассеянно улыбнулся и включил терминал. Экран послушно засветился.

— Ну, скажем так, — заявил он, — это был ангел.

— Да? — переспросила крыса. — А что это означает? Мне незнакомо это слово.

— Наверное, я неудачно пошутил, — объяснил Вольф. — Ангелами звались когда-то существа не от мира сего, которые вмешивались в дела людей по воле свыше. Особенно в тех случаях, когда естественный ход событий не мог привести ни к чему хорошему. Пожалуй, незнакомец вполне подходил под это определение. Но выглядел он просто как человек. — И Вольф надолго замолчал, щелкая клавишами и не отрывая глаз от мелькания диалоговых окон. — А пока мне придется прекратить рассказ, — сказал он. — Ты не против?

— Конечно нет, — заявила крыса. — Когда у тебя появится время, я сама напомню.

— Как считают ученые, — сказал Протектор, с грустью глядя в пустой бокал, — предыстория человеческой цивилизации начинается с того, что люди научились изготовлять орудия из камня. Не знаю. Не уверен. В нашем корабельном музее имеется одно такое орудие. Оно называется каменным топором, но я сомневаюсь, что им можно срубить что-нибудь путное. И потому остаюсь при своем мнении.

— А что это за мнение? — с любопытством спросил Хейл.

— Этот обколотый со всех сторон кусок камня можно использовать только в одном качестве.

— А именно?

— В качестве пресс-папье.

— Гм! — сказал Хейл. — Вы полагаете, первобытным людям могло понадобиться пресс-папье?

— Ну, скажем так, они могли изготовить его на всякий случай — если вдруг выпадет оказия разжиться бумагой… Почему вы смеетесь? На что им пресс-папье, хотите сказать вы? А на что им нужен тупой топор, которым нельзя ничего срубить?

Хейл хохотал.

— Интересная теория, — сказал он, немного успокоившись. — А ведь я уже слышал что-то подобное. Но только боюсь, что ваш рассказ может затянуться. Вы собирались рассказать, что вслед за обработкой камня люди научились одомашнивать животных, постигли первые навыки земледелия, обработки глины и металлов. Не так ли?

— Вы правы, — сказал Протектор. — Вероятно, ранняя история нашего мира не представляет собой ничего оригинального.

— Но тем не менее мне бы хотелось, чтобы вы познакомили меня с некоторыми ее моментами, хотя бы вкратце. Еще бокал?

— О, разумеется! — сказал Протектор. — А с какими именно?

— Ну, скажем так, расскажите, с чего все началось.

Хейл имел серьезный вид. Нельзя было подумать, будто он просто забавляется. Протектор задумался. Хейл наполнил его бокал почти до самого края.

— Не будь тех неоценимых услуг, которые вы нам сегодня оказали, — сказал наконец Протектор, — я бы рассказал о том, что, когда люди научились сеять съедобные злаки, они бросили охоту и занялись земледелием. Во всяком случае именно так написано в наших учебниках. — Протектор вздохнул. — Не знаю, как вам, а мне всегда казалось странной теория, утверждающая, что они тут же с радостью бросили охоту и принялись копаться в земле. Скажите на милость, какому нормальному гуманоиду подгоревшая лепешка из плохо измельченного зерна, в которую по оплошности запечен кусок жернова, покажется лучше куска изжаренного на огне свежего мяса? Это странная идея, как вы полагаете?

— И более того, — подтвердил Хейл, — выслеживать в зарослях зверя, подстреливать из засады птиц, извлекать добычу из капканов куда приятней и интересней, чем от восхода до заката, не разгибаясь, ковырять землю заостренной палкой. Возможно, дело в том, предположил он, что, истребив большую часть крупных животных, племена охотников подорвали свою кормовую базу. Угроза голода заставила людей перейти к другим способам добывания пищи. Наверное, это можно назвать первым в истории экологическим кризисом.

— Довольно логичная теория, — с уважением заметил Протектор. — Может, так случилось на вашей родной планете. Но не у нас. В благодарность за то, что вы помогли нам, я открою вам тайну. История нашей цивилизации началась с вождей.

— М-м? — уточнил Хейл.

Протектор отпил вина, кивнул и замолчал, собираясь с мыслями.

— Я уже говорил вам, что я глава цивилизации. И это правда. Более того, я и не человек. Я тень. Это высшая государственная тайна, но я не стану ее скрывать от вас. Насколько я понимаю, мы едва ли встретимся вновь?

— Полагаю, что не встретимся, — подтвердил Хейл. — А в каком смысле — тень?

— В самом прямом. В этом скрытый смысл моего титула. Тот, кого я представляю сейчас, был одним из вождей цивилизаций, творивших историю нашей планеты. Когда настал срок его ухода из жизни, взамен себя он сотворил меня, своего двойника. «Протектор, — обратился он ко мне, — я ухожу, не исполнив до конца своей миссии. Ее придется завершить тебе». — «Но Ваше Превосходительство, — сказал я, сделав первый вдох, — в чем должна состоять она, эта миссия?» В ответ он задумчиво покачал головой: «Этого я и сам точно не знаю. Надеюсь, это выяснишь ты». Что если налить еще вина? Я полагаю…