Стукач - Вихлянцев Олег Эрнестович - Страница 85

Тут же по корейцу и Соленому был нанесен еще один удар. Подверглись тщательным проверкам все принадлежащие им кооперативы и частные предприятия, зарегистрированные, на территории Узбекской ССР с целью отмывки денег, получаемых от торговли наркотиками. Большинство из них были немедленно закрыты. Обложили.

Багаев из Москвы давно ориентировал Кима на перевод всех дел в Россию. Там было проще и надежнее. Правда, при этом он выставлял свои дополнительные условия, но выхода не было. Нужно было спасать дело.

– А ты не боишься, Виталик, что генерал, перетянув нас в Россию, все дела под себя сгребет? – спросил Соленый, словно прочитав мысли корейца. – Может, он сам и приложил руку к тому, чтобы нас отсюда выжили?

– Не знаю. Иван хочет войти в долю на равных. Придется принимать его условия. Или вообще чухать за границу.

– Да кому мы там нужны? – усмехнулся Соленый.

– Вот и я о том. Значит, берем генерала в равную долю. В конце концов, он за десять лет заслужил это.

– Ох, смотри, Виталик, – предостерег Соленый. – Хороший мент – мертвый мент. Не обожгись…

– Я сам решать не стану. Потолкую с Бизоном. Он умный. Как скажет, так и будет. К тому же если в Россию перебираться, то и под Бизона идти.

– В холуи к нему?! – Соленый аж подскочил на месте.

– Зачем в холуи. Обоснуемся, приглядимся. Связями обрастем, а там видно будет. Земля большая, всем места хватит…

– То-то я смотрю, нам здесь тесновато стало.

– Ладно. – Кореец махнул рукой и вышел из душной комнаты на просторную тенистую веранду своего дома. – Сейчас пацаны Монаха привезут. Для начала с ним перетолкуем. Он как-никак у Бизона в приближенных, кое в чем сечет. Глядишь, подскажет…

Во двор через раскрытые ворота на бешеной скорости влетела темно-вишневая «девятка». Скрежеща тормозами, встала как вкопанная перед верандой. Брат корейца прямо с улицы дрожащим голосом закричал:

– Монаха повязали!!!

Телефонный звонок разбудил Игоря Ивановича Серегина в три часа ночи,

…Как раз сегодня он «регулировал» ситуацию с бриллиантами Краманского-Горлова. Суть регулировки заключалась в извлечении максимальной прибыли с предприятия. Что такое максимальная прибыль? Бизон давно и навсегда решил для себя, что «лучше больше, чем меньше». То есть, если подворачивается возможность вытрясти из жертвы все до копейки, не следует эту возможность упускать. А в том, что Льву Исааковичу природой уготована участь жертвы, Серегин не сомневался.

Так вот, когда зазвонил установленный на-прикроватной тумбе телефонный аппарат, Бизон решил, что тревожат его люди, работающие по бриллиантам Краманского-Горлова. Что-то у них там, видимо, не срастается.

– Слушаю! – недовольно буркнул он в трубку.

Звонил в столь поздний час, оказалось, кореец. Из Ташкента. Что у них там могло такого произойти, что напрямую бы касалось интересов Серегина? Хотят сообщить, что Монах прилетел? Так оно и запланировано. Землетрясение очередное? Да хрен с вами. Не мешали бы спать.

Ан нет, все оказалось гораздо серьезнее.

– Игорь Иванович! У нас проблемы! – встревоженно проговорил кореец. – Монахова задержали прямо в аэропорту и отвезли в городскую управу!

– Не понял. Еще раз. Внятно.

Бизон с трудом отходил ото сна и все никак не мог сообразить, кому и за что понадобилось задерживать в Ташкенте Монахова.

– За что «приняли»? – задал вопрос Бизон, когда кореец рассказал ему, как происходило задержание в порту.

– Мои люди из ментовки сообщили, что при нем были кукловые[91] . Что-то в пределах пятидесяти штук. Взяли, скорее всего, по наводке. Но кто навел – не в курсах. Это надо вам в Ленинграде пробить[92] . Ветер от вас дует.

– Не мог он везти с собой бабки, – растерянно выговорил Бизон. Ему совсем не хотелось посвящать в эти дела корейца.

– Значит, мог. Не в карман же ему подсунули целый саквояж!

– Хорошо. С этим разберемся, я думаю. Ты мне скажи, как его с кичи[93] вытащить?

– Тут без генерала не обойтись… – предположил кореец.

– Так подключите его!

– Поймите правильно, Игорь Иванович, – извиняющимся тоном произнес Ким. – В этой ситуации нам не с руки помощи у него просить. Правильно будет, если вы сами ему позвоните.

По большому счету кореец был прав. Монахов принадлежал организации Бизона. К корейцу же имел весьма косвенное отношение. Значит, решать дела по его освобождению должен был Бизон. В этой связи Игорь Иванович вспомнил, что совсем недавно разговаривал с Багаевым по телефону и разговор, как ему показалось, прошел на весьма дружеской ноте. Можно надеяться, что генерал не откажет в помощи.

Монахов сидел в одном из кабинетов Управления уголовного розыска на жестком стуле, привинченном к полу. Конвоир снял с него наручники и вышел. Подполковник Бурханов задал первый вопрос:

– Фамилия, имя, отчество?

Объективной необходимости отвечать на него не было. Но этого требовала процессуаль-ность.

– Монахов. Иннокентий Всеволодович…

Далее последовали обязательные расспросы

об анкетных данных задержанного. Спустя несколько минут перешли к главному.

– С какой целью вами были завезены на территорию Узбекской Советской Социалистической Республики фальшивые деньги?

– Я ничего не завозил, – понуро отвечал Монахов.

– Иннокентий Всеволодович, на вашем месте я бы не упирался, – вежливо посоветовал оперативник. Он старательно изображал корректность. – Видеокамера зафиксировала вас, выходящего из здания аэропорта с саквояжем в руках. Здесь, в управлении, из этого самого саквояжа изъяты деньги, изготовленные кустарным способом. С актом изъятия вас, кажется, ознакомили.

– Ничего не знаю. Саквояж при мне действительно был. Но в управлении мне его подменили. Я знать не знаю ни о каких деньгах. Тем более – о фальшивых.

– Смею вас заверить, – улыбнулся Алишер Ганиевич, – мое терпение имеет предел. И не рекомендую вам испытывать его на прочность. Дороже обойдется.

– С какой стати, разрешите спросить, я буду брать на себя преступление, которого не совершал? – теперь улыбнулся и Монахов. Но улыбка его выглядела жалкой.