Убийство в стиле ретро - Володарская Ольга Геннадьевна - Страница 51

Добравшись до конуры, Аня разгребла снег у ее бока, подсунула лопату под дно, потянула вверх… Будка поддалась, но с трудом. Не примерзла, что хорошо, но тяжелая, что, безусловно, плохо. Значит, сначала необходимо расчистить снег вокруг, смести его с крыши, а уж потом пытаться будку двигать. Взяв лопатку двумя руками, Аня начала расшвыривать снег.

Спустя пятнадцать минут собачий домик был сдвинут – показался квадрат мокрой земли. Примерившись, Аня вонзила лопату в самый его центр.

Копать оказалось сложнее, чем она предполагала. Земля была мерзлая, лопатка маленькая, ко всему прочему сил у Ани осталось совсем немного. Проковырявшись не меньше получаса, горе-копательница не углубилась больше чем на тридцать сантиметров. Такими темпами закончит она только к утру!

Стало темнеть. Аня зажгла фонарь. В его тусклом свете разглядела на своих ладонях мозоли, но вид страшных волдырей ее не остановил – раз надо вырыть собаку для собственного блага, значит выроем!

Когда «Усадьба» погрузилась в вечернюю темноту, Аня добралась до своей цели. На метровой глубине в земле покоился довольно крупный полиэтиленовый сверток. Аня опасливо ткнула его черенком лопаты. На собачий труп вроде не похоже, а на что похоже – не ясно…

Покряхтывая, Аня начала вытаскивать сверток из ямы.

Вытащила. Развернула полиэтилен. Под ним был холщовый мешок, потом бумага. Сорвав ее, Аня чуть не закричала. На снегу сидела собака! Толстая коричневая псина породы бульдог. Ее лобастая голова была повернута набок, будто она примеривается, за какое место лучше Аню укусить.

Когда первый страх прошел, Анюта смогла разглядеть, что бульдожка сделана из керамики. Эдакая крупная копилка в форме собаки – на ее хребте имелась заклеенная скотчем прорезь для денег. Аня подняла псину со снега (тяжелая оказалась, зараза!), встряхнула. Внутри что-то бзыкнуло, но не деньги и уж тем более не драгоценности. Оторвав от края прорези скотч, Аня заглянула в нутро собаки.

Что-то блеснуло, но опять же не золото, а будто фольга…

Тут фонарь резко погас, очевидно, батарейка села, и Аня перестала видеть не только содержимое копилки, но и свои руки. Надо выбираться, решила она. Собакой займемся позже!

Кое-как доковыляв до забора, Аня перелезла через него и выбралась на тропу. К счастью, вечер был не очень темным, и глаза, привыкшие к мраку, сумели разглядеть дорогу: поворот, мостик, проулок, платформа. Добралась! Вот и станционная домушка, естественно, не работающая, хорошо хоть расписание было вывешено снаружи. Аня подошла к нему вплотную, стала изучать… Когда прочла, что последняя электричка до Москвы ушла полтора часа назад, не поверила, решила, что неправильно разобрала цифры. Пришлось лезть в сумку за спичками. Зажгла одну, приблизила к расписанию… Так и есть – ушла! А следующая только в половине девятого утра! Какой кошмар! Одна-одинешенька (бульдожка не в счет) в Богом забытом уголке, где даже вокзала нет…

И что ей теперь делать? Как ехать в Москву?

Аня начала озираться по сторонам в надежде отыскать стоянку такси или хотя бы одинокого частника, она знала, что на полустанках иногда дежурят водители, подрабатывающие извозом, но в Клюеевке, как выяснилось, зарабатывать на хлеб таким способом желающих не было – ни одной машины поблизости не стояло. Зато чуть в стороне от станционного домика Аня увидела магазин, судя по ярко освещенному окошку, работающий. Она направилась к нему. Деньги у нее имелись, так что можно было купить что-нибудь поесть и попить, да и погреться не мешало – во влажной одежде Аня стала замерзать.

Магазинчик был бедненьким, это Аня поняла, когда вошла. Два прилавка – с колбасой и рыбой, холодильник с мороженым и пельменями и батарея бутылок за спиной у тучной, наскоро накрашенной продавщицы – вот и весь ассортимент. Правда, у кассы горкой лежали презервативы с неуместными в такой холод голыми попами на обертках.

– Покупают? – с интересом спросила Аня у толстой продавщицы.

– Гондоны-то? Не… Больше водку… Вот хозяин и предложил: каждому купившему – две резинки в подарок.

– Он за безопасный секс?

– Он за то, чтоб товар не залеживался… А у презиков срок годности кончается… – Она довольно приветливо кивнула: – А тебе чего?

– Попить бы…

– Водка, пиво, портвешок?

– Нет, мне соку.

Тетка достала с полки яркую коробку и бухнула ее на прилавок с комментарием:

– Только апельсиновый.

– Спасибо… А еще перекусить бы…

– Печенье возьми, свежее…

– А чипсы есть?

– Есть, но не советую есть, – скаламбурила тетка. – Прогорклые они…

– Тогда печенье давайте…

– А собачке? – хохотнула та. Веселые, однако, продавщицы в Клюевке.

– Он уже ел, – улыбнулась в ответ Аня.

– Ты чего тут? – спросила тетка, выбивая чек. – Вроде не наша?

– Я в гости приехала, к родственнице, – соврала Аня. – На день рождения, вот собачку в подарок привезла, а хозяев нет…

– К кому?

– К Новицкой Элеоноре Георгиевне.

– У нас таких нет.

– У нее здесь дача, в «Усадьбе»…

– Ну ты даешь! – захохотала тетка, долбанув кулаком по крышке кассового аппарата. – «Усадьба» заброшена давно! Да и раньше там зимой никто не жил! Кто над тобой так подшутил, девонька?

– Не знаю… Племянник, наверное…

– Вот нехристь! – возмутилась женщина. – Как до дома добираться будешь? Ты ведь из Москвы?

– Из Москвы, – тяжко выдохнула Аня. – А как добираться, не знаю…

– Бабки есть? – деловито осведомилась продавщица: – Если есть, то на тачке. До Москвы часа полтора езды…

– Деньги есть, машин нет… Я смотрела…

– Пятихатку кинешь – довезу.

– На чем? – не поняла Аня.

– На ласточке своей… – Тетка вышла из-за прилавка, встала напротив Ани, глянула на нее сверху своими добрыми, плохо накрашенными глазами и представилась: – Ниной меня зовут.

– А я Аня.

– Ну че, Анютка, есть пятихатка?

– Есть.

– Ну тогда почапали… – Она облачилась в потрепанную телогрейку, на голову намотала пуховый платок. – Холодно на улице?

– Нет. Нормально… – Аня удивленно следила за Ниниными сборами. – А вы что – так просто уйдете? И магазин бросите?

– Почему брошу? Запру, на сигнализацию поставлю, все как положено…

– Так до закрытия еще сорок минут.

– И че? Все равно народу никого. – Она достала из кармана связку ключей и скомандовала: – Пошли!

Аня послушно двинулась за благодетельницей.

Когда дверь магазина была заперта, а сигнализация включена, Нина зашагала в направлении проулка, но не того, по которому шла Аня, а более дальнего. Оказалось, что машина (она же ласточка) стояла прямо там: между двух заборов. Жутко потрепанная «Нива» с самодельным «кенгурятником» на морде.

– Вот она, моя ласточка, – промурлыкала Нина, любовно смахивая с бампера снег. – Ждет меня…

– Ваша? – с уважением протянула Аня.

– Мужа. Но он уже несколько лет за баранку не садится, все протрезветь не может. Вот я и отобрала. Мне до дома добираться долго – я на самом краю деревни живу… – Она открыла дверцу. – Садись. Ща прогреем маленько, тепло будет…

Аня забралась в холодный салон, устроилась, барбоса усадила рядом. Нина разместилась за баранкой, забренчала ключами. Через несколько минут машина тронулась.

Всю дорогу до Москвы Нина не замолкала и успела рассказать о себе все, начиная с первых дней жизни и заканчивая сегодняшним утром, когда муж-оглоед разбил ее любимую чашку, а она его за это побила табуреткой. Аня ее не перебивала – она понимала, что, когда закончатся рассказы, начнутся вопросы, а отвечать на них не хотелось. Потому что придется либо врать, либо исповедоваться, а ни того, ни другого делать она не собиралась.

Нина довезла Аню до первой станции метро, хотела бы прямо до дома, но Москвы не знала и боялась заблудиться.

К счастью, подземка еще работала. Аня вошла внутрь, спустилась на эскалаторе к перрону, села в поезд и стала прикидывать, во сколько приедет домой. По самым оптимистическим подсчетам не раньше часа ночи. Это ужасно! Потому что жутко идти по подъезду, в котором лежала мертвая тетя Сима. Тем более света на площадке, наверное, так и нет, но и без него виден меловой контур на бетоне: надеяться на то, что его смыли соседи-алкаши, не приходится… Эх, жалко, что сейчас магазины не работают, а то батареек бы купила, чтоб в фонарь вставить – со светом все-таки спокойнее…