Рожденная чародейкой - Фарланд Дэвид - Страница 124

Он все еще не верил до конца в реальность происходящего. Ведь он по-прежнему был Королем Земли и слышал ее голос. Он точно знал, что в час его величайшей нужды Земля откликнется. Но сейчас он смотрел на эту бойню и не мог ее остановить. Больше всего у него болело сердце из-за раненых, которые так и остались в своем лагере у реки. Их участь была предрешена.

Опустошители уже входили в город. Среди домов и мастерских они немного замедлили бег, отыскивая спрятавшихся людей и пожирая их.

Габорн прислушался к своим ощущениям. Многие из его подданных все же успели убежать. Часть их находилась сейчас на другом берегу реки, на севере. Еще часть скрылась в холмах на юге. Опустошители шли прямо через Фелдоншир. На юге и на севере людям ничто не угрожало.

Но Габорн почувствовал приближение новой опасности. Она угрожала даже тем, кто сумел укрыться от опустошителей. Это могло означать только одно. Чудовища, добравшись до Вонючих прудов, вернутся потом обратно в Фелдоншир.

И еще что-то назрело, куда более значительное. Габорн сосредоточился. Земля предупреждала, что опасность возросла десятикратно. Под угрозой находился весь мир. И Габорн никак не мог сообразить, что же изменилось,

Потом вдруг понял. Исчез Радж Ахтен. Должно быть, погиб в Картише, сражаясь с опустошителями. И его смерть была отчего-то чрезвычайно опасной для мира.

Габорн не знал, что и думать.

Тут Чондлер, глядя на разорявших город опустошителей, заявил:

— Милорд, я принес клятву верности Братству Волка. И не собираюсь стоять здесь и смотреть, как умирают люди.

Габорн уныло покачал головой.

— Вы видите этот строй? Напади вы на них — и те, что перед вами, отступят, а те, что сбоку, отрежут вам путь к отступлению. После чего вы окажетесь окруженным лучом звезды. И умрете!

— Все умирают, — сказал Чондлер. — Я поклялся защищать человечество.

Неужели этот человек ничего не понимает? Не понимает, что Габорн пытается их спасти?

— Будьте вы прокляты, маршал Чондлер! — закричал он. — По-вашему, я не знаю, что делаю? Только вступите в бой, и опустошители вас прикончат и все равно разрушат Фелдоншир!

— Я поклялся… — начал Чондлер. Габорн со звоном выхватил меч из ножен.

— Во имя человечества, — сказал он торжественно, — и во имя Земли!

Окружавшие его воины из Братства Волка разразились радостными криками.

Чондлер удивленно смотрел на него, не зная, как это понимать. Король присоединяется к Братству Волка? Отрекается от своего государства?

Габорн знал, что собьет Чондлера с толку своим поступком. Но сам он всего лишь собирался выполнить свой долг перед подданными.

Он обвел взглядом лица стоявших рядом рыцарей.

— Итак, добрые сэры, вы хотите боя? — спросил он. — Что ж, эта битва только начинается.

Телега гильдмастера Уоллака неслась так быстро, что на поворотах едва не слетала с дороги. Они выехали из Фелдоншира, и с вершины холма Аверан увидела на равнине внизу две складские постройки. Возле них были растянуты на распялках шкуры, и девочка догадалась, что это сыромятня.

Проезжая мимо, Уоллак придержал лошадей и крикнул работникам сыромятни, грузившим на телегу какие-то бочонки:

— Опустошители будут здесь через пять минут. Бегите, прячьтесь!

Те перестали грузить, и Уоллак вновь подхлестнул лошадей. Ломовики уже хрипели и были все в мыле. Уоллак прикрикнул на них и щелкнул кнутом.

Проезжая, гильдмастер обернулся на одно из строений. Аверан учуяла едкий, приторный запах варившегося щелочного мыла.

Дальше дороги не было. Возле Вонючих прудов никто не селился, и не видать было ни одной, самой плохонькой хибарки. Только такие заведения, как сыромятня, и могли тут располагаться, чтобы не досаждать людям своими отвратительными запахами.

К западу от города земля была жирной и плодородной, и всю ее покрывали сады, виноградники, ячменные ноля и посадки хмеля.

Здесь же, на востоке, земля была осквернена и ничегошеньки не рожала. Зимние дожди переполняли Вонючие пруды, затопляя берега. Когда летом вода убывала, после нее на земле оставалась желто-серая корка, где почти ничего не росло. Лишь кое-где пятнами пробивалась жесткая трава да торчали кривые, остановившиеся в росте деревца, которым явно не суждено было выжить.

От Вонючих прудов издалека несло зловонием, запахом тухлых яиц.

Вскоре показались и сами пруды, все в зеленой пене. Над водой поднимался легкий парок. На берегу стояла дюжина телег, и несколько десятков человек разгружали бочонки.

Уоллак, подъехав ближе, крикнул:

— Как идут дела?

— Мы вылили туда столько щелока, что водичкой этой можно смыть мясо с костей, — ответил кто-то, — и столько скипидару, что я не поднесу к ней огонь даже ради любви самой королевы!

Аверан посмотрела на Биннесмана. Он, как и она, явно не ожидал, что пруды настолько велики. С неба они казались совсем маленькими, а на деле каждый покрывал несколько акров. В воде плавали бочонки с отравой.

Вдали слышался топот опустошителей. Биннесман был бледен.

— О Силы, — тихо сказал он. — Мне не исцелить эту воду — ни за час, ни за день!

Уоллак фыркнул, словно ничего другого и не ожидал. Затем крикнул своим мастерам: