Рожденная чародейкой - Фарланд Дэвид - Страница 125

— У вас есть три минуты, чтобы убраться отсюда. Опустошители идут!

Он щелкнул, и упряжка их вновь покатила вперед.

— Дороги здесь уже нет, — сказал он Биннесману извиняющимся тоном. — Но не больше мили, и мы в лесу.

Он сказал не все, что думал. Погонись за ними опустошители, спрятаться здесь было негде.

— Мили хватит, — отвечал Биннесман. — Давайте поднимемся вон на тот холм и посмотрим оттуда, что будет.

Уоллак подхлестнул лошадей, и телега отчаянно запрыгала по ухабам. У Аверан даже зубы застучали. Позади над Фелдонширом вздымались облака пыли и слышались далекие слабые крики.

Девочке стало не по себе. Лошади устали. Они не могли больше скакать так быстро, даже если бы под ногами была ровная дорога. Телега въехала на невысокий холм, на котором торчали из редкой травы несколько деревьев. Отсюда открывался вид на холмы перед городом и на Вонючие пруды.

Раньше она видела их только с неба. Они походили на три ярких зеленых самоцвета в белой оправе. Теперь она знала, каковы эти пруды на самом деле.

От них спешно отъезжали телеги, люди нахлестывали лошадей. На воде качались разбитые бочонки, расплескивая содержимое. Из-за пара, клубившегося над поверхностью воды, пруды напоминали закипавшие котлы.

Сердце Аверан забилось сильнее. Уоллак только успел остановить лошадей, как на гребне ближайшего холма появились опустошители и помчались к Вонючим прудам.

Зубы их сверкали на солнце, топот ног оглушал. До этого они много часов бежали в Боевом Порядке.

Но сейчас сломали ряды. И устремились к воде, не соблюдая никакого строя.

Однако уже в полумиле от прудов большинство чудовищ почуяло неладное. Многие начали подниматься на задние ноги, размахивать щупальцами и пятиться. Другие замедляли бег, продвигаясь вперед с большей осторожностью.

Но несколько тысяч их, уже ничего не чувствовавших, кроме жажды, все-таки добежали до прудов. Они входили в воду, глубоко окунали головы, затем по-птичьи запрокидывали их назад, делая глоток. Вскоре у берега было не протолкаться — сплошная масса серых туш со сверкающими зубами.

Смотреть на это было жутко.

На холмах показались рыцари Габорна.

Так и не напившиеся, утратившие надежду чудовища словно разом выдохлись. Многие ложились на землю, не имея больше ни сил, ни желания двигаться.

Рыцари на сильных конях подъезжали и убивали их одно за другим. Разворачивались, высматривая самых слабых, описывали круги по равнине. Доспехи их сверкали на солнце. Аверан, когда она щурила глаза, рыцари казались стайками серебристых мальков, что несутся стремглав за брошенной в воду крошкой.

Они убили несколько сотен опустошителей, затем развернули коней и поскакали на юг к небольшому холму в полутора милях от прудов. Там стали строиться, и ряды их ощетинились поднятыми копьями. К рыцарям присоединились местные крестьяне и горожане, увеличив отряд до нескольких тысяч человек.

Тем временем опустошители, напившиеся из Вонючих прудов, начали умирать. Они падали на землю и корчились в судорогах, вздымая клубы пыли.

Те, что выпили немного, пытались теперь отрыгнуть отраву. Они шатались и еле переставляли ноги.

Но большинство все-таки пить не стало. Чудовища отступили от прудов и тупо стояли, измученные, обессилевшие от жажды. Щупальца их обвисли, как мертвые виноградные лозы. Треск дыхания делался все тише.

Десятки чудовищ, вряд ли сознавая, куда идут, описывали по полю бесцельные круги.

С южных холмов на равнину спустилась галопом сотня всадников. То были Рыцари Справедливости, ведомые Габорном, и мчались они так, словно пытались обогнать ветер. Они обошли орду кругом и въехали на холм, где находились Биннесман и Аверан. Рядом с Габорном скакали Скалбейн и барон Кирка.

Габорн кивнул Аверан, спрыгнул с коняи уставился на опустошителей.

— Что здесь происходит? — спросил он с мрачным и непреклонным видом.

— Дорога к воде их доконала, — ответил Биннесман. — Думаю, половина орды скоро перемрет,

— Меньше половины, — произнес Габорн. — В орде еще осталось почти сорок тысяч опустошителей.

— Но они умирают, — вставила слово Аверан. — И уже не вернутся к Башне Хаберд.

— Сдается мне, — сказал с надеждой Уоллак, — что мы все-таки справились. Мы победили!

Аверан смотрела на Габорна — он, закусив губу, с мрачным видом разглядывал опустошителей. Все чудовища, в конце концов, умрут, и Габорн отыщет Пролагателя Путей. Она поест его мозга и узнает дорогу к Великой Истинной Хозяйке.

— Нет, мы не победили, — ответил Габорн Уоллаку. — Они все умрут, конечно, но без сражения не обойдется.

Он не успел договорить, как из середины орды донеслось громкое шипение.

Там поднялась на задние ноги колдунья и, размахивая посохом, засверкавшим вдруг как белая молния, принялась посылать во все стороны чары. Руны на ее теле ярко светились в солнечном свете.

Имя ее было Три Убийства. Аверан помнила про нее, что колдунья молода и грозна и, пожалуй, хитрее всех в орде. Возглавить орду ранее ей мешали только молодость и сравнительно небольшие размеры. Лицом к ней встали на задние лапы еще три колдуньи и принялись шипеть в ответ.

— Что они делают? — спросил Габорн.

— Спорят, — сказала Аверан. — Среди них это часто случается.

— А кто из них предводительница?

Вопрос девочку удивил. Ей это казалось очевидным.

— Та, которая задрала хвост выше всех. Видите, насколько ниже хвосты у остальных? Если какая-то колдунья задерет свой, она ее тут же убьет.

Габорн так внимательно смотрел на колдуний, что девочка даже почувствовала себя виноватой оттого, что не может перевести ему их разговор. Он вытащил боевой молот, воткнул его в землю, как делал Биннесман со своим посохом. И, опираясь на рукоять, не сводил глаз с опустошителей, словно надеясь прочитать их мысли.

Будь у Аверан нюх, как у опустошителей, она могла бы понять, что они говорят. О чем спорят.

Но она знала лишь, что спор этот может продолжаться час, а то и больше.

Солнечный свет был таким ярким, причинял ей такую боль! И Аверан решила закрыть глаза, пока опустошители держат совет.

Однако спор у прудов внезапно оборвался. Соперница колдуньи Три Убийства немного приподняла хвост, и та, прыгнув, вонзила в ее «заветный треугольник» свой кристаллический посох. Раздался глухой взрыв, и голова соперницы разлетелась на куски.