Рожденная чародейкой - Фарланд Дэвид - Страница 72

— И что же заставило тебя переменить свое мнение?

— То, что они собираются с нами сделать. То, как они думают о нас. Я знаю, что они чувствуют при виде нас: жгучий голод.

— Вы хотите знать, зачем они здесь остановились? — продолжала Аверан. — Точно я сказать не могу. Может, потому, что замерзли, устали и умирают от голода. Они не могут ходить по снегу, переправляться через ледяные реки, как прошлой ночью, и целыми днями ничего не пить. Они умирают от жажды.

Габорн с удивлением посмотрел в сторону опустошителей.

— Так мы загнали их в западню?

— Может быть. Но я знаю, о чем они думают и кого они больше всего боятся.

— Кого же?

— Вас!

Габорн усмехнулся, словно услышал незаслуженный комплимент.

— Как они могут меня бояться?

— Они вас чуют, — сказала Аверан. — Горная колдунья во время вчерашнего сражения учуяла ваш запах. Она поняла, что землетрясение вызвали вы и что люди стали лучше сражаться, когда появились вы. Тогда она передала ваш запах всем своим воинам и предупредила, что вы опасны.

И успела это сделать как раз перед тем, как мировой червь полностью разрушил Руну Опустошения и засверкали молнии.

— И что? — сказал Габорн.

— Вы не понимаете? — спросила Аверан. — Они решили, что вы призвали на поле битвы Победителей. Опустошители бегут домой не просто потому, что испугались, они спешат предупредить Великую Истинную Хозяйку!

Вокруг девочки внезапно воцарилась тишина. Она заметила, что, кроме Иом и Габорна, ее слушает еще дюжина лордов.

— И что будет, когда они ее предупредят? — спросил Габорн.

Аверан вдруг стало трудно дышать.

— Она созовет свои войска, чтобы вас убить.

Дверь в преисподнюю, оставшаяся позади в разрушенном городке Твинхаване, для Эрин Коннел позади не осталась. Да, девушка повернулась к ней спиной и ускакала прочь, но само сознание того, что эта дверь существует, не отпускало ее. Мысль эта не давала Эрин покоя, хотя у принцессы хватало забот, требовавших всего внимания.

Покинув Твинхаван, через два часа они с Селинором остановились на холме, с которого открывался вид на замок Хигам, что расположен в пяти милях к юго-востоку от Белдинука.

— Осиное гнездо, — заметил Селинор.

Всадницы из Флидса сказали, что дочь Ловикера «вредничает», но с вершины холма происходившее в замке весьма походило на подготовку к войне. На крепостных стенах ставили дополнительные заграждения плотники и каменщики. На окрестных лугах упражнялось с копьями около трех тысяч конных рыцарей. С севера, извиваясь змеей среди холмов, к замку подходила колонна пехотинцев. С востока подъезжали телеги с продовольствием и оружием. Там, на востоке, висела над землей бурая пыль, словно приближалось целое войско, но под завесой ее ничего было не разглядеть.

Эрин и Селинор свернули на запад в леса, огибая Белдинук, поскольку по большаку следовать не решились. И поехали далее по высохшему руслу ручья среди сосняка.

Большую часть времени они хранили настороженное молчание. Селинор, во всяком случае, был настороже. Эрин же думала о своем.

Они скакали по тихой, узкой лощине. Вокруг на влажной от утренней росы листве играл солнечный свет, над головами звенели комары, а мысли девушки снова и снова возвращались к двери в преисподнюю. Перед глазами ее так и стояли зеленые огоньки, пляшущие среди черного пепла.

Место это словно приковало ее. Ворота между мирами! Кто знает, какие чудеса ждут по ту сторону? Все, что надо было сделать, это шагнуть в них. Вот это было бы приключение!

Но вдруг у нее ничего не получилось бы? В те края проникают лишь чародеи, для обычного же человека такое вряд ли возможно. Однако кинжал исчез, думала Эрин. Утонул в огне. Может, растаял, а может, лежит себе где-нибудь в далеком мире.

Мысли ее вспугнул хриплый крик грача. Крик этот означал, что в лесу кто-то прячется.

То мог быть кабан или медведь. Но Эрин и Селинор насторожились. Натянули поводья, прислушались — не раздается ли где стук копыт другого всадника. Среди сосен на склоне холма никого не было видно. Грач умолк, но они не скоро еще послали своих коней вперед.

Сосны впереди сближались, плотной стеной огораживая с двух сторон русло ручья. Здесь можно было никого не опасаться. Сквозь густой подлесок не пробилась бы никакая лошадь.

И когда над головой сомкнулись тени, неся прохладу, Эрин закрыла глаза. В последние дни она мало спала. И решила сейчас отдохнуть, как это делают Властители Рун, позволив своим мыслям свободно странствовать в королевстве снов.

И привиделся ей Твинхаван — серый пепел с резким и сухим запахом, ковром покрывающий землю. Мертвецы — целые семьи среди сгоревших развалин — и круг ярких зеленых огоньков, словно глаз, горящий на выжженной земле.

Во сне она постояла возле этого круга — и прыгнула в него.

Ноги ее коснулись земли другого мира. Не удержавшись, она упала в траву, пышную и мягкую, как ковер. В этом мире стояла глухая ночь, запах сырости витал над лугами. В небесах над головой горели звезды — не десятки тысяч, как насчитала она однажды в детстве на равнинах Флидса. Здесь этих тысяч были сотни. На темно-синем фоне небес каждая звезда сияла как бриллиант, и вместе они светили ярче, чем полная луна. Эрин от удивления открыла рот.

Прямо перед ней на вершине невысокого холма стоял гигантский дуб. Каждая ветвь его была толще ствола любого дуба, какой только видела Эрин на Земле. На одной такой ветви мог поместиться целый дом.

«Единое Древо! — подумала она. — Великое древо, под которым, по легендам, укрываются жители нижнего мира». Но, оглядевшись, она поняла, что это не так. Слева от нее над плавными линиями холмов величаво возносили свои кроны еще более огромные дубы. И каждый был по-своему совершенен, словно их сначала придумал, а потом придал им форму некий высочайший разум.»

Не Единое Древо, поняла она, просто дерево.