Воинство сатаны - Воронин Дмитрий Анатольевич - Страница 101

— Почему ж тогда не восьми ветров? — спросил Денис.

— Не знаю, — пожал плечами Дерек. — В общем, он принес оттуда немало странных вещей, и дневник его содержал массу информации о Гавани. А потом… потом началось то, что мы называем Потопом. По мнению Тионны — увы, точных данных для исследований оказалось недостаточно, — Потоп явился следствием длительного открытия портала. На какое-то время, и хорошо, что не навсегда, изменились законы нашего мира. Не все, некоторые… Но после Потопа в живых остался ладно если один из ста человек. Погиб и тот маг, его записи нашли случайно. Были и другие, жаждущие посетить Гавань, нам, в мое время, было точно известно о трех удачных и о десятке неудачных попыток. К сожалению, мало кто из смельчаков вел столь подробные дневники.

Таяна удивленно подняла бровь.

— Но из вашего рассказа я поняла, что вы знали о Гавани немало?

— Да, это так. Один из проколов был совершен примерно лет за шестьдесят до падения Хрустальной Цитадели. Тогда наши предки еще знали о Гавани — вернее, о ее разрушительном влиянии на наш мир — слишком мало. И не понимали, на какой риск идут. В общем, прокол был не слишком долгим, один из магов, его звали Дан Кернер, проник в Гавань и вернулся. Он принес с собой немного — небольшую шкатулку с горстью чего-то напоминающего изрубленные в мелкую крошку алмазы, легкий, похожий на игрушку для подростка меч и две таблички из матового черного материала, не похожего ни на металл, ни на камень, ни на стекло. И, конечно, он принес кое-что куда более важное, чем эти предметы, — информацию.

— Меч… я, кажется, видел… — неуверенно протянул Денис.

— На боку призрака Ульриха? Да, это был он, тот самый меч. На вид это не более чем игрушка — но его клинок способен разрезать гранит, как масло. Этот меч с тех пор всегда принадлежал старшему из Пяти, боевому магу огня. В свою очередь его как символ власти получил и Зорген. Но меч — всего лишь оружие. Странное, непонятное… никому так и не удалось сотворить подобное, но он — вещь, не более, А вот кристаллы… это были… я не могу подобрать слова, которые вы смогли бы понять. Наиболее близким сравнением мне кажется такое — это были семена. Будучи обработанными должным образом, они давали всходы — любые. Из этих семян была выращена Хрустальная Цитадель. На ее строительство ушли почти все запасы из шкатулки, осталось всего несколько зерен… кажется, я уже говорил об этом.

— А таблички? — Голос Таяны дрожал.

— А таблички были заклинаниями. Одноразовыми… и их мог применить любой человек, пусть и совершенно не владеющий Даром. Кернер купил их в месте, которое, согласно его записям, называлось «Лавка Сновидений». Там торговали магическими заклинаниями, ни одно из которых невозможно было применить в самой Гавани, последствия могли оказаться самыми различными — от простой неудачи и до чудовищных разрушений. Он заплатил за них собственной кровью…

— Вампиры?

— Нет, кровь жителей «нормальных» миров там ценится очень высоко. В ходу и многое другое, в том числе и золото… но кровь имеет наивысшую цену. У вампиров это не более чем еда. В Гавани же… к стыду моему, я не могу сказать точно. Просто не знаю. Из туманных намеков в дневнике Кернера можно сделать вывод, что наша свежая кровь дает жителям Гавани, причем на довольно длительное время, своего рода стабильность. Но это лишь предположение.

— И что это были за заклинания?

— Не терпится, девочка? — усмехнулся Оракул. — Да, я знаю, вы считаете, что многое утратили за это тысячелетие, и это действительно так. Но волшебство, заключенное в этих табличках, мы не смогли не только повторить — даже понять. Так что не думай, что только вы имеете право на уязвленное самолюбие. А что касается заклинаний… Одна из табличек пропала, и ее следы обнаружились много лет спустя. Вторая… вторая вернула из мира мертвых его жену. Никогда маги не могли сделать ничего подобного — излечить любую болезнь, зарастить рану… но не вернуть человека, когда он уже перешагнул последний рубеж. А Кернеру это удалось… Правда, никто не видел эту женщину, известен только сам факт, да и то в основном по записям Кернера. А сам Кернер погиб спустя седмицу после возвращения из Гавани, погиб странно, сгорел — в его лаборатории произошел сильный пожар. От тела остались одни только угли.

— В вашем рассказе, Оракул, много неясностей… — заметил Денис. — И много недоговоренностей.

— Постепенно я расскажу все, по крайней мере все, что знаю, — ответил Дерек. — Собственно, мы как раз подходим к самому важному. Итак, Кернер проник в Гавань. Странные события начались спустя несколько недель после этого. В одной из деревень у лошади появился необычный жеребенок… он был покрыт чешуей. Ну, на это, может, и не обратили бы особого внимания — мало ли, кто-то из магов пошутить решил над сервами. Но Совету Высших сообщили. А потом началось… Изменение затронуло несколько видов животных — лошадей, волков, кое-каких птиц. Почти все изменения были связаны с внешним видом. Во что превратились лошади и волки, ты, Денис, видел. Как ни странно, собак эти изменения не задели. Надеюсь, тебе не придется увидеть, во что превратился альбатрос… моряки — те, кто остался после такой встречи в живых — рассказывают о чудовище, почти неуязвимом для оружия, которое охотилось на людей. Судя по тому, что альбатросы исчезли вовсе, был сделан вывод, что чудовище — это они и есть, изменившиеся до неузнаваемости. Сейчас их называют иначе…

— Драконы, — прошептала Таяна.

— Да, девочка, теперь их называют драконами. Слава Эрнис, более серьезных изменений не было замечено. Вот тогда эти события и связали с походом в Гавань… — Оракул на мгновение задумался, затем покачал головой. — Или не тогда, а чуть позже. Это не важно.

Денис нахмурился. Некоторое время он обдумывал слова Оракула. В принципе, несмотря на всю фантастичность рассказа, в нем была какая-то определенная, не вполне понятная, но явственно ощущаемая логика. Конечно, будь на его месте специалисты по физике пространства, работавшие на «Азервейс», они, наверное, смогли бы к каждому высказанному Оракулом те-зису подобрать и необходимую терминологию, и должную аргументацию. Но и того, что Денис понял, было достаточно, чтобы осознать — слияние миров, пусть даже довольно похожих, не обещает человечеству с обеих сторон ничего хорошего.