Воинство сатаны - Воронин Дмитрий Анатольевич - Страница 100

— Опасен, разумеется. Опасен по двум причинам. Во-первых, смешение миров все-таки происходит. Но область чужого пространства, внутри которой действуют чужие законы, невелика и быстро рассеивается. — Другое дело, если такие проколы происходят часто, если держатся не мгновение, а достаточно долго… сам по себе стихийный прокол закрывается быстро, за несколько секунд. А вот если его держать… тогда смешение пойдет быстрее. И, во-вторых, слишком частые проколы ослабляют мембрану, и она может лопнуть. И тогда… думаю, не надо объяснять, что тогда произойдет с обоими слившимися мирами?

— Погибнут? — пролепетала Таяна. Оракул только тяжело вздохнул.

— Вот чего всегда не хватало в этой вашей Академии, так это грамотного преподавателя логики. Ну с чего бы им погибать, мирам-то? Законы, ясное дело, изменятся, вернее, образуются новые, понемногу похожие на своих предшественников с обеих сторон. Только вот… только вот людям придется несладко, очень несладко. Рухнет все, что они считали незыблемым. Воцарится хаос — не на день, не на год… на века. Проколоть мембрану не слишком и сложно, это может произойти даже случайно. Такие проколы мы называем стихийными. Живут они недолго и вреда особого не приносят. Как правило, происходит что-нибудь необычное… то, что называют чудесами — но разово, ограниченно как по времени, так и по территории. Но вот для того чтобы открыть настоящие врата на относительно большой срок, нужно нечто большее. Подозреваю, что какие-то эксперименты в вашем мире, Денис, вызвали… как бы это правильно назвать… ну, скажем, резонанс кое с чем в нашем мире. И образовался устойчивый коридор. А потом еще раз, и еще… мембрана слабеет, друзья мои. Урги, эти детища моего приятеля Зарида, вновь и вновь расшатывают саму основу мироздания, уверенно двигая наш мир к гибели.

— Урги?

— Да, милая, они самые. Оказалось совсем несложно пробежать вдоль памяти Дениса и увидеть то, что увидел, но не смог запомнить он. Ну а понять все остальное было не так уж и сложно. И теперь перед нами стоит весьма сложная задача — попытаться остановить окончательное слияние миров или превратиться в очередную Гавань.

— А что такое Гавань? — спросил Денис.

— Это место, где нет законов…

По словам Оракула, когда и почему возникла Гавань, было неизвестно. Может быть, она существовала всегда, как некое место, уравновешивающее разнообразие миров, А может — и именно к такому мнению склонялись Древние, — она возникла из-за неосторожных экспериментов ее жителей с проколами мембран. В один далеко не прекрасный день мембраны лопнули, впустив в их пространство иные законы. Тионна считала, что дело не ограничилось слиянием одного мира — скорее всего имел место глобальный катаклизм, когда хитросплетения противоречащих друг другу законов порождали новые, ранее неизвестные…

Но обитатели того мира выжили. Человек — весьма стойкое существо… хотя даже в самом отдаленном приближении жителей Гавани уже нельзя было назвать людьми. Глобальное изменение мирового порядка не унесло их жизней — по крайней мере всех жизней… но вот телам изрядно досталось. В Гавани можно было встретить создания любой формы, более того, эти формы постоянно изменялись, варьируясь от вполне человеческого облика и до совершенно невероятных, чудовищных или, наоборот, комических образов.

Разумеется, изменения не ограничились только людьми. Слияние миров привело в движение все — погоду, природу… даже солнечному свету нельзя было доверять. Спектр, состав излучения, температура и любой другой параметр мог измениться в любой момент — и менялся, давая случайному гостю не слишком много шансов на выживание,

Собственно, Гаванью это место назвали люди — вернее, маги, которые обнаружили место, где мембрана, отделяющая их мир от «пространства вне законов», была очень тонка и рвалась при малейшем воздействии. Когда-то на этом месте был людный портовый город, теперь же только развалины свидетельствовали о том, что здесь жили люди. Среди руин изредка попадались невероятные чудовища — и далеко не все они были просто животными, попадались и вполне разумные… Сами понимаете, при виде, скажем, трехголового монстра, покрытого чешуйчатой броней и способного выдыхать облака едкой кислоты, рыцари хватались за оружие и нисколько не интересовались тем, что перед ними какой-нибудь несчастный житель иного мира, попавший в очередной разрыв мембраны и не имеющий возможности вернуться домой.

— К сожалению, мы можем строить только предположения. Тионна считала, что короткое, не более нескольких секунд, окно в Гавань не несет сколько-нибудь существенных последствий для нормального мира. Но для того чтобы войти и вернуться, необходимо было держать окно открытым. Считается, что открытый портал удерживает мага, рискнувшего сунуть нос в «пространство вне законов», от некоторых особо тяжких явлений того мира. Как вы понимаете, проверять достоверность этой теории никто не решался… известно только, что из кратких проколов не вернулся никто.

Дерек взял в руки книгу, принесенную Денисом. На вид это был обычный том, если не считать светящихся символов на черной коже, и, когда Оракул открыл ее, все увидели совершенно чистые страницы.

— Но… что это значит?

— Видишь ли, это — один из артефактов, принесенных с той стороны… из Гавани. Не сама книга, а постамент, на котором ты ее нашел. Нам не вполне ясно его назначение, и удалось выяснить лишь одно — стоит взять с пьедестала вот такой bottom, подождать немного — и на каменной крышке появится новый. Столь же девственно чистый. Только название на обложке будет другим… именно таким, которое нужно человеку, пришедшему за книгой. То есть это своего рода магический способ изготовления чистых книг… если, конечно, мы не заблуждаемся.

— Значит, кто-то из ваших коллег бывал в Гавани?

— Ну… если не считать Зарида, то нет. Сохранились древние записи — они были древними уже в мое время — о том, как один из магов вошел в Гавань… Он же, кстати, дал ей и это название, Гавань Семи Ветров. Из его дневника следовало, что там непрерывно движется воздух, непрерывно дует ветер. Со всех сторон сразу…