Воинство сатаны - Воронин Дмитрий Анатольевич - Страница 119

Однако если за годы службы легату и не пришлось приобрести навыки опытного тактика и стратега, то одно он усвоил достаточно твердо. Приказы надо исполнять со всем возможным усердием, ибо, если дела идут не так, в первую очередь вину возлагают на тех, кто в той или иной степени отклонился от выполнения полученных распоряжений. И только потом на тех, кто такие распоряжения отдавал.

Единственное изменение, которое он счел нужным внести в полученный приказ, был отвод кавалерии в означенное место ночью. Хотя ночное зрение ургов и было весьма неплохим, но разглядеть, что творится в кромешной тьме, не разрываемой даже светом спрятавшихся за тяжелыми влажными тучами звезд, да еще на противоположном берегу широкой реки… ну, не колдуны же они там все, в конце концов.

Легат Дайн оказался и прав, и не прав одновременно. Не прав в том, что среди Орды как раз оказалось несколько довольно сильных шаманов, для любого из которых не составило бы ни малейшего труда увидеть уход резервных сотен в лес. Но он зато оказался прав в другом — их так и не заметили. Шаманы во главе с самим Аш-Даго-том находились на совете в шатре вождя Ар-Бейра — еще одно новшество, перенятое у людей. Вождь считал нужным выслушать мнения шаманов и младших вождей, прежде чем вынести окончательное решение.

Генерал Орней Таркин неторопливо шел по лагерю. Свободные от дежурства и не ушедшие спать в палатки легионеры сидели возле костров. Кто-то дремал, кто-то ел — Таркин приказал выдать солдатам лишнюю чарку вина. Не от доброты душевной и даже не от желания поднять боевой дух — просто вина было много. Почему бы перед неизбежным сражением не порадовать людей.

В целом солдаты были спокойны. Орда давно уже не вела серьезных войн большими силами — чаще происходили просто короткие вылазки за добычей, за пленниками для жертвоприношений — не более того. Как правило, ургов было легко вынудить к отступлению. В их понимании грамотное отступление, не превращающееся в паническое бегство, отнюдь не было проявлением трусости. А люди, в свою очередь, избегали сильно уж углубляться в леса, где обитали племена ургов — там, среди старых деревьев, Орда чувствовала себя как дома, а легионеры, напротив, теряли свое единственное преимущество — монолитность строя, сомкнувшего щиты и ощетинившегося жалами копий. В общем, уже много лет положение на восточных границах Империи было относительно устоявшимся. Поэтому даже известия о падении крепостей никто не принял особо близко к сердцу… и завтрашний бой легионеры воспринимал как еще одну стычку — ну, может быть, чуть более серьезную, чем раньше,

У частокола факелы не горели. Здесь солдатам совсем не надо было ослеплять себя пляшущими языками огня — напротив, они, не отрывая глаз, смотрели на противоположный берег.

А посмотреть было на что. Лагерь Орды был освещен многочисленными факелами и кострами — видно было, что нападения урги не ждут и скрывать свою численность не намерены. Да и то сказать, к чему скрытность — уже недолго осталось до рассвета, легионерам отступать некуда… Даже сюда через водную гладь широкой реки доносились вопли пирующих ургов. Таркин содрогнулся, представив, что именно жрут сейчас эти твари — относиться к гастрономическим привычкам ургов спокойно он так и не научился.

Река была широкой, особенно в этом месте, — именно поэтому здесь и встали стеной легионы. Орней понимал, что Орде и принципе ничего не стоит сняться с места и отправиться искать более легкого способа переправиться через реку. Броды, к которым были отправлены отряды разведчиков, особого выигрыша Орде не давали. Там реку могли легко пересечь десяток-другой… ну, допустим, две-три сотни бойцов. Слишком узок брод. И уйди Орда в другое место — кто знает, может быть, там противостоящие ей войска Империи не оказались бы в столь выигрышной позиции. Но Таркин подозревал — и не без основания, — что Орда, имея столь значительный численный перевес, не устоит перед соблазном показать свою силу именно здесь.

Он снова взглянул на реку. Да, арбалеты до противоположного берега не достанут. Это и неплохо, значит, его арбалетчики смогут беспрепятственно выбирать себе цели среди плывущих, не беспокоясь об ответных стрелах.

Рядом раздалось вежливое тихое покашливание. Орней повернул голову — неподалеку высилась могучая фигура легата Урбана.

— Проверяешь посты, легат? — С уровня своего возраста и положения Таркин мог позволить себе обращение на «ты» к любому из своих подчиненных.

— Нет, просто не спится… Думаете, частокол устоит? Таркин усмехнулся.

— Нет, конечно… ноя рассчитываю удерживать ургов по шею в воде достаточно долго, чтобы нанести им заметный урон. Потом пехота начнет отступление — медленное, словно бы вынужденное. Если урги купятся на это и начнут атаку на наши каре — что ж, тогда им в спину ударит Дайн со своей кавалерией. Если нет — тогда мы ударим сами. Но они проглотят приманку как миленькие.

— Ясно…

— Смотри на завтрашний бой спокойней, легат. — Генерал дружески ткнул Урбана кулаком в плечо. — Их не так уж и много — подумаешь, трое на двоих наших. Легион способен разогнать и вдвое большую толпу дикарей. Завтра будет хорошая драка…

Серый утренний туман стелился над рекой. Часовые отчаянно зевали, но не спал никто — вообще никто в целом лагере. Генерал был уверен, что штурм начнется именно сейчас, на рассвете, когда туман скрывает переправу.

Над укрепленным лагерем стояла тишина — казалось, все легионеры затаили дыхание, стараясь не пропустить звуков, свидетельствующих о том, что урги вступили в реку. И они не пропустили его — только это были странные звуки. Как будто бы в воду падает что-то огромное, немыслимо тяжелое…

— Заряжай! — рявкнули сотники.

— Заряжай! — эхом повторили команду десятники. Утренний, звенящий от свежести воздух прорезало слитное щелканье взводимых арбалетов. И тишина разом пала, исчезла — и теперь она опустится на эти берега не ранее, чем кончится битва. Только тогда это будет уже другая тишина, нарушаемая не лязганьем стали, а стонами раненых и хрипами умирающих.