Воинство сатаны - Воронин Дмитрий Анатольевич - Страница 87

Она шагнула к лесу — как и ранее, тот тут же отреагировал, ощетинившись шипами, гибкими ветвями, способными сбить с ног неожиданным ударом… Девушка усмехнулась и сняла с пояса меч…

Казалось, лес захохотал, гулко, презрительно… а может, это просто ветер завывал меж кронами да скрипели старые стволы…

Таяна подняла меч двумя руками, ее губы шептали слова заклинания. Ей удалось то, что уже много веков не удавалось ни одному магу, — составить новое заклинание. Создать нечто по-настоящему новое, а не просто после долгих трудов расшифровать очередную запись в древней магической книге, вернув в жизнь давно утерянное знание. Рукоять медленно начала нагреваться, а само лезвие уже вовсю отсвечивало красным — и скоро этот цвет сменится желтым, а потом и белым цветом до предела раскаленного металла.

Она не боялась за свои руки, хотя им, наверное, будет горячо… может быть, даже слишком. Но основная часть заклинания была сосредоточена в клинке. Из-за деревьев снова раздался рокот издевательского смеха — и в самом деле, чем может помочь раскаленное лезвие против сотен и сотен деревянных воинов, у которых каждый корень, каждая ветка — смертельное оружие.

А в следующее мгновение клинок вдруг запылал ослепительным светом, удлинившись в несколько раз. Казалось, теперь в руках волшебницы не просто меч, а оживший солнечный луч — и этот луч наискось перечеркнул ближайший старый древесный ствол. И дерево, застонав, как живое, начало рушиться — оно не могло упасть полностью, не давали соседние, но безжалостный луч сверкал вновь и вновь, без малейшего усилия рассекая и тонкие ветви, и могучие, в три обхвата, тела лесных великанов.

Таяна, закусив губу до крови, шла и шла вперед, а меч в ее руках пел смертельную песню древнему лесу. Не кисть волшебницы сейчас направляла колдовское оружие — клинок сам искал цель и неизменно находил ее. Взмах — и падает вниз толстая гибкая ветвь, только что пытавшаяся нанести девушке предательский удар в спину. Взмах — и вспыхивает кустарник, перекрывающий путь. Вспыхивает ярчайшим пламенем, почти мгновенно превращающим колючий терновник в уголь и пепел… Взмах — и мощный, толщиной в две руки, корень отсечен и теперь бьется на земле, совсем как змея с отрубленной головой, постепенно затихая… крючковатые ветви тянутся к девушке, но вокруг нее мечется яркое световое лезвие — и град иссеченных обломков сыплется вниз, к подножию замшелых исполинов, проигрывающих эту битву.

Шаг, еще шаг… волшебница чувствовала, что вряд ли сможет продержаться долго. Заклинание стремительно выпивало силу — еще немного, совсем немного, от силы полчаса… и она упадет в обморок, потеряв сознание от усталости. И тогда погаснет световой клинок, и лес сомкнется над ее головой. Навсегда.

Но она шла вперед, нанося удар за ударом, и лес не выдержал…

Корни с треском, с разбрасыванием комьев сухой земли вырывались на свободу. Но уже не для того, чтобы напасть: лес признал свое поражение и теперь стремился уйти с дороги, избежать гибели… Вскоре прямо перед Таяной образовалась полоса земли — ни единой травинки, ни единого кустика, только голая мертвая земля, вспаханная корнями. Дорога, прямая как стрела, уходила вдаль — а там, впереди, уже видна была гигантская серая стена.

Таяна шагала, каждое мгновение ожидая удара в спину, шагала не оглядываясь, и ее пальцы, побелевшие от усилия, сжимали рукоять уже остывшего меча. Ладонь, похоже, сильно пострадала, девушка боялась разжать пальцы, будучи уверена, что после этого уже не сможет стиснуть их на рукояти снова… казалось, кожа прикипела к металлу. И она шла, с усилием переставляя ноги… И ждала атаки.

Но атаки не было. Лес сдался, ощутив силу противника, и склонился перед победителем. Его потери были каплями в море… в зелено-буром море, но сплетение корней превращало весь этот массив в отдельный организм — и смерть каждого дерева эхом отдавалась всем… Лес уважал сильного. Он отступил.

Каменная стена… нет, это были не отдельные глыбы, скрепленные известковым раствором, и не появившиеся недавно глиняные бруски, ровные, из которых после обжига в специальной печи так удобно строить дома и стены. Поверхность стены была гладкой и казалась монолитной. Тэй снова вызвала огненную ярость меча, но сияющее лезвие оставляло на шероховатой поверхности камня лишь глубокие подпалины — и тогда становилось ясно, что толщина у этой стены невероятная. Здесь не поможет грубая сила.

Усевшись на землю у подножия гигантской стены, волшебница задумалась. Этот мир подчинялся законам магии… пусть иным, чем тот, другой… и все же эти законы существовали. Первый же из изученных ею законов гласил — совершенство невозможно. Этот закон годами вдалбливался в голову школярам, поэтому вошел в кровь каждого, и забыть его было немыслимо. При всей простоте звучания закон был мудр — и из него не существовало ни единого известного исключения. Что бы ни довелось сотворить магу, у его творения всегда будет изъян. Пусть маленький, пусть едва заметный — но обязательно уравновешивающий стремление создателя к идеалу. Даже ньорки, великолепное изделие Древних, имели уязвимую точку — они были беспомощны против тьеров… да и у тех, видимо, были какие-то слабости.

А если этот закон действует и здесь, значит, и эта стена, кажущаяся неприступной, имеет какую-то уязвимость. Есть какая-нибудь лазейка… и она должна найти ее прежде, чем ослабеет от усталости, голода и редкого, не приносящего отдохновения сна,

Таяна, не поднимаясь, взглянула направо, налево… Куда идти? Подумав, она решила, что это не имеет значения. Здесь все пронизано магией, более того, она прекрасно понимала, что этого мира и вовсе не существует — он порожден ее мозгом и воспаленной памятью Дьена. Поэтому совершенно безразлично, куда идти — рано или поздно она все равно выйдет к нужному месту. Ее туда принесут не ноги — ее стремление помочь Денису будет той путеводной нитью, которая даст ей возможность найти верный путь. Девушка вздохнула и двинулась вдоль стены.

Конечно, она оказалась права, и не прошло и нескольких часов, как она вышла к огромным, высотой сравнимым с самой стеной вратам. Тэй еле держалась на ногах — все-таки этот путь порядком вымотал ее, непривычную к длительной пешей ходьбе. Стена чуть заметно изгибалась, возникало обманчивое ощущение, что пойди она в другую сторону — и достигла бы цели много раньше… Но это было попыткой самообмана, Таяна была уверена, что выбери она другую дорогу, пусть составил бы столько же.