Риск - Вулф Джоан - Страница 71

После ухода доктора ко мне зашел Филип, я спросила, удалось ли ему что-нибудь разузнать.

— Като ни с того ни с сего словно взбесился, — ответил он. — Стэнтон говорит, что мерин брыкался, как одержимый. Он сбросил тебя прямо под колеса фаэтона Лоури. Слава Богу, тот в последнюю секунду успел свернуть. Если верить Стэнтону, он только чудом не задавил тебя.

Я вцепилась в покрывало дрожащими пальцами.

— А еще эта записка, засунутая в библиотечную книгу, — добавила я. — Филип, как ты думаешь, что, если кто-то специально подстроил все это с Като?

Он помолчал, потом промолвил:

— По-моему, это невозможно, Джорджи. Като седлал сам Фиск.

Я прищурилась, стараясь получше рассмотреть выражение лица своего супруга.

— Что тебе удалось обнаружить в конюшне?

— Ничего, о чем стоило бы беспокоиться. Тебе надо отдохнуть, милая моя. Завтра утром тебе станет гораздо лучше.

Я раздраженно перебила его:

— Я не успокоюсь, пока не скажешь, что ты узнал. Не скрывай от меня ничего, Филип.

Наступила пауза: как видно, он раздумывал, стоит говорить или нет. Наконец он произнес:

— Ну хорошо, слушай. У Като на правом боку открытая ранка. Похоже, кто-то кинул в него остро отточенным камнем.

У меня перехватило дыхание.

— Но ведь в парке было так многолюдно, Филип! Как в такой толпе можно бросить камень?

— Стэнтон говорит, что вы проехали чуть дальше под деревья, туда, где кончаются тропинки. Кто-то мог спрятаться там и стрельнуть в Като камнем из рогатки.

Я недоверчиво заметила:

— Не представляю, кто из жертв моего батюшки способен спрятаться в кустах с рогаткой.

— А им и не обязательно делать это самим, — мрачно возразил Филип. — Разве мало в Лондоне негодяев, которых можно нанять за весьма умеренную плату?

Он был прав. Если Като и в самом деле скакал и брыкался, то вполне вероятно, что все произошло именно так, как предположил Филип.

Я шумно вздохнула и промолвила:

— Хорошо, что ты мне об этом сказал, Филип. Я бы извелась от беспокойства, гадая, что произошло.

— Этого-то я и боялся. — Он подошел к постели и слегка сжал мою руку. — Не волнуйся, дорогая. Я непременно разузнаю, кто стоит за этим происшествием.

Голова у меня разболелась, я не могла вымолвить ни слова в ответ, только молча кивнула, закрыла глаза и свернулась калачиком под одеялом. В ушах у меня звенело, и я не слышала, когда он покинул комнату.

Прошло четыре дня, прежде чем я наконец встала с постели. У меня все еще немного болела голова, но в глазах двоиться перестало, звон в ушах пропал и мне так надоела моя комната, что даже вид леди Уинтердейл, в одиночестве вкушавшей завтрак в столовой, не поверг меня в уныние.

— Джорджиана, — промолвила она с любезной улыбкой. — Как хорошо, что ты встала.

К моему удивлению, она произнесла это вполне искренне.

— Благодарю, леди Уинтердейл, — сказала я. — Мне сегодня гораздо лучше.

— Надеюсь, ты не будешь возражать, когда узнаешь, что я сама составила меню на эту неделю, — продолжала она. — Не хотела тревожить тебя по пустякам.

— Ну конечно, не возражаю, — ответила я. — Еще раз благодарю вас, вы очень предупредительны.

Я прошла к буфету и взяла себе кофе и яичницу.

— Капитан Стэнтон приходит сюда каждый день и справляется о тебе, — сказала леди Уинтердейл.

— Да, — обронила я. — Бетти приносила мне от него цветы.

Букеты весенних цветов от Фрэнка поступали в мою спальню каждое утро со дня того несчастного случая.

Я подняла глаза и поймала на себе ее подозрительный взгляд.

— Мы с капитаном Стэнтоном знакомы с малолетства, — попыталась оправдаться я.

— Позволь дать тебе мудрый совет, Джорджиана, — сказала леди Уинтердейл. — Когда молодой красивый военный оказывает знаки внимания замужней женщине, это может дать повод к различным слухам.

Дрожа от гнева, я возразила:

— Позвольте вам заметить, леди Уинтердейл, что мне до смерти надоели разговоры о том, что подумают в свете. Если мой муж не возражает против нашей дружбы с Фрэнком, это больше никого не касается!

Леди Уинтердейл, вытянув острый нос, взглянула на меня поверх чашки с кофе.

— Вот как, — промолвила она. — А кто тебе сказал, что твой муж не возражает против этой дружбы?

— Ну конечно, он не против, — отрезала я. — Почему он должен запрещать мне это?

Леди Уинтердейл заявила со всей прямотой:

— Ты приехала в Лондон, не имея ничего, кроме хорошенького личика и милой улыбки, Джорджиана, и ты стала графиней. Не будь же дурочкой, не настраивай против себя Филипа, общаясь с бывшими ухажерами.

— Фрэнк вовсе не ухажер! — горячо возразила я. — У Филипа нет оснований меня ревновать, и он это знает!

— Неужели? — насмешливо заметила леди Уинтердейл и, поставив чашку, поднялась из-за стола. — Подумай о том, что я сказала, дорогая моя. Я понимаю, супружеская жизнь с таким человеком, как Филип, может явиться потрясением для невинной девушки, но если твой брак тебя разочаровал, следует по крайней мере сохранить видимость респектабельности. Нельзя бросать тень на фамилию Уинтердейлов.

Такой человек, как Филип? Вот уже второй раз мне приходится это слышать. Что она имеет в виду? Она что, считает, что Филип силой принуждает меня к исполнению супружеского долга?

Дверь за ней закрылась, и я осталась одна.

Эта женщина просто невыносима, думала я. В ней совершенно отсутствуют искренние чувства. Ее заботит только внешняя респектабельность.

И она ошибается в отношении Филипа.

По крайней мере в том, что касается моего отношения к браку с ним.

Но может быть, она права насчет отношения Филипа к Фрэнку?

Я отодвинула тарелку с нетронутой яичницей, глотнула кофе и попыталась вспомнить, что произошло за прошедшие четыре дня.

Я была больна, и Филип спал на кровати в гардеробной. Он сказал, что делает это, чтобы не потревожить меня. Я попыталась возразить, утверждала, что буду спать гораздо лучше, если он ляжет рядом, но он не послушал.

По правде говоря, мне было больно, что он покинул меня.

Но неужели он думает, что я влюблена в Фрэнка?

Что ж, сегодня я чувствую себя прекрасно. У него больше нет повода спать в гардеробной. Я подожду и посмотрю, как он поведет себя сегодня ночью.