Сладкая, как мед - Вулф Джоан - Страница 49

— Если Энтони и волновался, то только из-за меня, — сказала Сара. — Он подумал, что дедушка изменил завещание, чтобы отомстить ему за слишком выгодный брачный контракт. Но он переживал не из-за этого. Он переживал из-за меня!

— Это тебе он так сказал, — все тем же замогильным тоном возразил Невилл.

— Да, именно это он мне сказал, и я ему верю! — Сара даже раскраснелась от возмущения.

— А ты подумай еще вот о чем, — хитро прищурился Невилл. — Если с тобой что-то случится, Чевиот получит возможность снова жениться на богатой невесте. Те деньги, что ой получил от твоего Деда, останутся при нем, да вдобавок еще и твой именной фонд!

Сара уже открыла рот, собираясь дать ему гневную отповедь, но с порога раздался голос ее мужа:

— Все, Харви, довольно! Уходите!

Сара обернулась к двери. У Энтони было такое лицо, что у нее моментально пересохло в горле от испуга.

Невилл тоже побледнел, застигнутый врасплох. Он медленно выпрямился и пробормотал:

— Я считал, что для Сары жизненно важно быть в курсе событий.

— Вон отсюда, — повторил Энтони. Он стоял совершенно неподвижно, только его руки то сжимались в кулаки, то медленно разжимались. Сара впервые в жизни видела мужа в такой ярости.

— Невилл, делай, как он велит!

Однако он все еще медлил, не желая сдаваться без боя. Сара снова посмотрела на Энтони и почувствовала, что вот-вот сорвется сама.

— Ступай! — приказала она Невиллу.

Он сердито закусил губу, но вынужден был повернуться к двери. На какое-то жуткое мгновение Сара испугалась, что Энтони не позволит ему так просто покинуть гостиную. Однако в самую последнюю долю секунды герцогу удалось взять себя в руки и он посторонился, пропуская Невилла в коридор.

Наконец Харви ушел, и супруги остались одни.

Сара с облегчением перевела дух. И снова испуганно оглянулась на мужа, все еще стоявшего у двери. Он не спускал с нее глаз. Однако от его холодной ярости не осталось и следа. Теперь он выглядел просто растерянным и потрясенным.

— Боюсь, что бедный Невилл слишком ревнует меня к тебе, Энтони, — заговорила она, стараясь найти хоть какое-то извинение столь жуткой напраслине. — Понимаешь, он всегда считал, что я — его суженая!

Он ничего не сказал — просто стоял и смотрел на нее все с тем же потрясенным, чужим выражением.

— Энтони! — с возраставшей тревогой окликнула Сара. — Да что с тобой? Неужели ты вообразил, будто я поверю в такую чушь?

— А ты не веришь? — все тем же безжизненным голосом спросил он.

И тут Сара не выдержала. Все переживания и боль последних дней взорвались ослепительной вспышкой гнева.

— Ты что, считаешь меня идиоткой? — вскричала она. — Ну зачем тебе толкать меня с лестницы? Если Невилл так помешался на своих деньгах, то это его проблемы! При чем тут ты?

Наконец-то его лицо обрело нормальное выражение. В несколько стремительных шагов он пересек гостиную и оказался рядом с Сарой на диване. Взял ее руки и крепко сжал в своих, с трепетом выдохнув ее имя.

— Не могу поверить, что ты позволил Невиллу довести тебя до такого состояния! — Она с тревогой всматривалась в его лицо. — Разве кто-то может принимать всерьез подобную глупость?

— Ты не принимаешь. Макс не принимает, — сказал он. — Но у моей мачехи и братьев явно зародились подозрения.

Сара растерянно захлопала глазами. И тут же заявила:

— Вдова с удовольствием поверит в любые гадости — даже если ей скажут, будто ты пьешь кровь христианских младенцев! — Она помолчала и сердито добавила:

— А вот Лоренс с Патриком могли бы вести себя гораздо умнее!

— Макс считает, это потому, что они совсем меня не знают, — заметил Энтони, не смея поднять на нее глаза. Однако Сара отлично уловила скрытую в его словах боль, и ее сердце тоскливо сжалось от сочувствия.

— Макс совершенно прав, — решительно заявила она. — Никто из людей, которые тебя знают, не поверят, что ты способен на такую подлость.

— Я уже получил вполне достаточное количество денег! — упрямо напомнил он, все еще не отваживаясь поднять глаз. — И мне больше ничего не нужно!

— Я знаю, знаю, Энтони! — воскликнула она. — Пожалуйста, не позволяй им загнать тебя в угол! Они сами скоро увидят, что ошибались.

— Кажется, тебе снова удалось меня успокоить. — Герцог поднял голову, и Сара увидела, каким счастьем осветилось его лицо.

— Разве ты не знал? — отвечала она. — Жена должна быть опорой своему мужу.

— Неужели? — Она испытала ни с чем не сравнимое облегчение, заметив в его взгляде знакомые лукавые искорки. — Ну что ж, в таком случае я очень рад, что успел жениться!

— Так и должно быть, — с безмятежным видом заверила его Сара. — Так и должно быть!

Миновала неделя, и синяки у Сары стали бледнеть. Она все еще двигалась немного скованно, но больше не страдала от приступов боли. На восьмой день после несчастного случая она уже вернулась в студию, к прерванной работе.

Впервые после болезни перешагнув порог башни Маргариты, Сара с удивлением обнаружила, что теперь спиральная лестница снабжена надежными перилами. Она улыбнулась и подумала, что это наверняка Энтони постарался оградить ее от нового падения.

Всю эту неделю он относился к ней с самой трогательной заботой. Сара отлично знала, как он любит бывать на воздухе, однако все эти дни он неизменно проводил по несколько часов у нее в гостиной — играл в карты, читал ей вслух и вообще старался всячески развлечь.

Даже обед им накрывали здесь же, наверху. Сара ужасно веселилась, когда герцог заметил, что благодаря ее синякам у них появился повод не видеть этих надутых физиономий в семейной столовой.

В итоге ее падение вовсе не отдалило супругов друг от друга, а сделало намного ближе. Естественно, это только подлило масла в огонь ревности, бушевавшей в душе у Макса.

В тот памятный вечер сразу же после несчастья, когда они с Энтони отправились обедать в город, Макс вообразил, будто в их отношениях начинается новая эра. Наконец-то до Энтони дошло, что только Макс является его истинным другом и только на него он может положиться во всем!

Но стоило герцогине дать понять, что она не верит ни единому слову Невилла Харви, — и Макса заодно с его верностью и преданностью задвинули на второй план. Энтони без всякого смущения бросил своего друга прозябать за одним столом с чванливой надутой вдовой, а сам проводил вечера в покое и уюте супружеской гостиной.

Для Макса столь явное пренебрежение показалось просто оскорбительным. Разве не ему Энтони был обязан своей блестящей военной карьерой? Да что бы делал без его наставлений неопытный юнец в капитанских погонах?

Не говоря о том, кто спас Энтони жизнь! Кто сохранил ему руку!

Что, скажите на милость, сделала для Энтони его Жена? Кто дал ей право лишать Макса общества его лучшего друга?

Однажды Макс чуть не выдал снедавшую его ревность. Утром, войдя в библиотеку, он застал герцога с герцогиней за большим рабочим столом. Герцог держал в руке перо, и они, тесно склонившись над бумагой, смотрели на текст, только что написанный Энтони.

— Прошу прощения, — сердито буркнул Макс. — Я не знал, что эта комната занята.

Супруги обернулись к дверям, явно застигнутые врасплох.

— Ах, это ты Макс! — воскликнул герцог. — А мы с Сарой как раз составляем список новых слуг, которых собираемся нанять.

— Знаешь, Энтони, — со смехотворно серьезной миной заявила эта девчонка, тыча пальцем в список, — вместо того чтобы искать главного садовника на стороне, лучше дать это место Джону Киркленду. Он доказал свое умение, работал все эти годы без малейшей поддержки и вполне заслужил повышения.

— Ты снова меня поражаешь, — ласково улыбнулся герцог. — Я и понятия не имел, что на свете есть какой-то Джон Киркленд!

— Тебе просто не повезло, что вместо слуг нельзя держать лошадей. Готова спорить на что угодно — тогда ты бы знал их всех наперечет по именам! — заявила герцогиня.