Вальпургиева ночь - Завозова Анастасия Михайловна - Страница 66

— Похоже на то, — кивнула тетка Роза. — Вперемежку с записями заговоров и рецептов зелий… Вот, декабрь 1817-ro, январь 1818-го… апрель 1818-го…

Тетка замолчала и принялась внимательно читать записи.

— Что это за место

— Хотяевка? — вдруг спросила она. — Должно быть, где-то рядом…

Никто не знал. Деревни или села с таким названием рядом точно не было. Даже бабуля Виолетта не могла вспомнить ничего похожего. Внезапно тетка Роза издала хриплый вопль (с лампы навернулся амур, сверкая целлюлитным задом), схватила Жупика в охапку и смачно чмокнула в лысую макушку.

— Жопастый! Нашел, скотиняка!!!

Жупик растерянно заморгал и на всякий случай притворился мертвым.

— Нанюхалась племянница, — резюмировала баба Лета, — заесть чего принести?

— Ничего я не нанюхалась! — радостно вопила тетка Роза. — Вот оно!

Итак, с помощью Жупика мы наткнулись на первое упоминание об инквизиторах. До нас они так и не добрались, но пытались…

Зима в тот год была очень холодная, у коров рога примерзали к низенькому потолку хлева, собаки весь декабрь сидели в доме и не тявкали, куры втягивали головы в пищевод… В такую-то лютую пору в село Ведьмеево вернулась некая Вийка Коваленкова с мужем-литвином Янко Коваленком. Была Вийка чуть ли не последней блудной ведьмой в роду. Пыталась прижиться где-то в Литве, не вышло — суровые литовские бабы чуть не повыдирали Вийке рыжие косы, а Янко их мужья наломали бока так, что тот едва ходил.

Вот и пришлось возвращаться в родные пенаты. Нас тогда было очень мало — кроме Вийки доживала век старая ведьма Варвара да ее малолетняя внучка Пелагея. Теперь вместе с ними поселились Вийка и Янко.

Но спокойно пожить Вийке и здесь не удалось. Судя по полуграмотным записям, сделанным рукой малолетней Пелагеи, Вийка была женщиной привлекательной. И если местные мужики не осмеливались и глаза на нее поднять, то соседние ой как пялились.

Аккурат перед Вальпургиевой ночью довелось Вийке поехать на ярмарку в соседнее село — Хотяевку. Янко остался дома — страшно ныл больной бок, предвещая непогоду. С Вийкой поехала Пелагея. На ярмарке Вийку приметил местный зажиточный крестьянин и начал приставать с авансами самого неприличного свойства. Ну Вийка ему, конечно, объяснила всю глубину его нравственного падения, для верности красочно сравнила со всем домашним скотом, для усвоения материала приложила носом об телегу и уже собиралась отправиться домой…

Не тут-то было. Обиженный крестьянин кликнул подмогу, и за Вийкиной телегой устремилась целая, толпа злобных мужиков на конях, телегах, ишаках; и просто на своих двоих. Поняв, что уйти не удастся, Вийка не растерялась и направила телегу прямиком к местному кладбищу. Мужики немножко обалдели от такой наглости, к тому же к кладбищу им уже не так резво бежалось, да и дело шло к ночи, поэтому половина преследователей повернули назад.

Но самые настырные не отставали. Промчавшись,, прямо по могилам и сломав пару старинных оград, Вийка не удержала лошадь, и телега перевернулась. Они с Пелагеей уцелели, а вот телегу осталось разве что на дрова пустить. Или себе на гробики. Так уже думала Пелагея, видя вдали толпу мужиков. Вийка растерялась. Отвести глаза такой куче народу она не могла, убежать далеко с маленькой Пелагеей тоже… От отчаяния она закричала: «Помогите!!!»

И помощь пришла. Правда, по принципу: «В мою мою дверку, как назло, постучалось западло». Рядом с ревущей Пелагеей и встрепанной Вийкой раскрылась могила, оттуда вылез бодренький полуразложившийся трупик и предложил свои услуги. Он-де отгоняет мужиков, а она, Вийка, должна за это прийти к нему в Вальпургиеву ночь и скрасить его одиночество задушевным разговором…

От испуга Вийка потеряла сознание, а когда очнулась, то ни мужиков, ни покойника не было. Вийка привязала девочку к лошадиной спине, а сама повела лошадь под уздцы.

Она дала обещание.

— Ну и что? — не вытерпела мамуля. — Где здесь про инквизицию?

— Молчи, Янка! — накинулись на нее остальные ведьмы. — Дай дослушать, видишь, как все закручено!

— Сейчас будет про инквизицию! — успокоила тетка Роза сестру.

Тем временем в соседней Хотяевке разгорелись нешуточные страсти. Еще на ярмарке Пелагея приметила странного проповедника в черной рясе, брызгавшего слюной и оравшего что-то про искоренение ведьмовства. В тот день его никто особо не слушал. Зато на второй день ярмарки тот самый крестьянин, что гнался за Вийкой, поддержал блюстителя и рассказал, как Вийка, Коваленкова жена, на кладбище чародействовала и покойников вызывала. Да еще и описал прелести Вийкиного заступника. Только, по его рассказу, выходило что-то вроде той знаменитой ситуации, когда «вдоль дороги мертвые с косами стоят». Дружки его подтвердили страшилку, каждый добавил еще по покойнику, и завертелось…

Странный проповедник тотчас же кинул идею о крестовом походе с дальнейшим сожжением Вийки на костре. Народ воодушевился и попер дружным отрядом в Ведьмеево.

Не дошли. Половина заплутала в лесах, человек десять провалились в глубокую —топь, еще столько же сгинули навсегда. Проповедник сам вышел к Хотяевке только на пятый, не то шестой день, весь седой, сел на коня и больше его там не видели…

— Ой, страсть-то! — Баба Лета перекрестилась. — Что ж с Вийкой-то сталось? Читай; Розка, читай! Это ж прям интересней, чем по радио!

— А дальше…— Тетка Роза зашелестела страницами. — Дальше нет ничего! Одни рецепты! Где записи за девятнадцатый год?

Записи принесли. Но они начинались с мая девятнадцатого, и хоть вела их Пелагея, а имя Вийки периодически упоминалось, чем же закончилась странная история с покойником, так и не говорилось.

— Одно хорошо — жива болезная, Господь миловал! — обрадовалась баба Лета. — А где же тут инквизиторы?

— Проповедник!!! — Тетка выразительно потыкала пальцем в желтую страницу. — Каждый раз проповедник! Помните, Миша рассказывала, что конюху тому придурочному какой-то проповедник крышу своротил, теперь вот еще один. Вот как они появлялись — под видом проповедников!

— Но проповедник не смог пройти через лес! — напомнила тетя Ида, — А Сюнневе здесь утащили, да и за Мишкой тоже здесь гнались.