Вальпургиева ночь - Завозова Анастасия Михайловна - Страница 67

— Какой теперь лес, Ираидка? Три елки-метелки? Повырубили все на хрен, вот и ездят теперь всякие, после которых у нас калоши пропадают! — вмешалась бабуля Виолетта.

— На пис-то этот, который природу охраняет, наплевали и сверху придавили! Мать моя бесовка, это что?!!

С кухни донесся переливчатый вопль. Та-ак, доконал Сюнневе ее кукарачча…

Отвязанным паровозиком мы покатились на кухню. Маманя — красная, как сигнальная фара, тетка Роза — сигнальная труба, как обычно, баба Лета рулит, тетя Ида тормозит, а я — как водится, стоп-краном повисла на запятках.

Вот вломились мы на кухню. Со стороны гостевой прискакала баба Дара с сестричками.

— Где враг?! — бесновалась бабушка, потрясая пыльным фолиантом. — Сейчас я ему зубы из вонючей ротовой полости повыковыриваю!!! Сюнька, только умолкни сначала, мне Розки по самые чулки хватает! Взяли моду орать, как вороны в климаксе!!! Нет чтобы взять швабру, накостылять гаду тихонько, да еще заставить его самого свои косточки собирать!.. Где вражина, я вас спрашиваю?!

Бабушка Лета, заливаясь тоненьким смехом, тыкала пальцем в трясущуюся, как растаявший мармелад, Сюнневе.

Бедная деваха, решившая на ночь глядя порадовать нас фирменным финским пирогом, не учла одного — темпов прогресса. Ундине и в голову не пришло, что красивая блестящая штучка с разноцветными кнопочками и приделанной прозрачной миской придумана не ради этой самой миски. Подошло время смешивать прокрученный со специями рыбный фарш со сливками, и Сюнневе в кулинарном запале выдернула снимающийся контейнер из кухонного комбайна. Ну молодец, конечно, не растерялась. Смешала рыбку со сливками, отдраила миску, а когда стала засовывать ее обратно, то неожиданно нажала на кнопочку «Пуск»… Комбайн весело затарахтел и начал подпрыгивать, а бедная финка решила, что в миску вселились злые духи…

Тетка Роза стукнула по выключателю и в сердцах выпалила:

— Твою… рыбу!!!

Сюнневе решила, что ее ругают, и вдобавок ко всему заревела.

— Ой, голубчик, это я не тебе! — переполошилась тетя. — Это я так выражаюсь, чтобы Янку не травмировать!

И то правда. Мамуля, как я уже говорила, не переносила, когда тетка начинала крепко выражаться. Поэтому тете Розе приходилось подыскивать приемлемые цензурные заменители. Иногда получались довольно странные сочетания, потому что никто не знал исходного выражения. Большой загадкой, к примеру, до сих пор оставалось «…тазом над унитазом!» или «…через пупок с захватом левого кольца!».

— Больше меня травмировать уже невозможно! — Мамуля демонстративно зашарила по столу в поисках пустырника. — Я уже привыкла к твоей ужасающей бескультурности, Роза! И у меня отнюдь не учащается сердцебиение… не потеют руки… и одышки тоже не наблюдается!

— Весь медицинский справочник проштудировала? — хмыкнула тетка Роза.

— Я? — Губы у мамульки задрожали. — Справочник?!

Я подергала бабулю Дару за рукав:

— Ба,а они всегда такими были? И в детстве?

— А то! — охотно пустилась в воспоминания бабуля. — Розка вечно Иоанне в песочнице ведерко на голову надевала! Ну, Янка, та сразу губы в холодец и давай реветь! Тогда у нее бас был, не чета тому, что Розка себе накурила… А если эти двое не дрались, не сыпали друг другу за шиворот песок и не полоскались в ближайшей луже, то сообща мутузили Идку! И хорошо, потому что если эти трое объединялись, то доставалось твоему дедушке Витольду. Уж они ему и носки к тапочкам приклеивали, и коньяк заваркой разбавляли…

— Неправда! — Три сестры тотчас же бросились выяснять отношения и единым фронтом поперли на бабулю: — Мама, что вы рассказываете ребенку? А как же пиетет по отношению к старшему поколению?

Я только вздохнула. Тетка Ида после зелья Опупения что-то разошлась. Сейчас вся Семья будет долго и нудно выяснять отношения.

В общем, я потихоньку выскользнула в коридор и поплелась звонить Полли. У нее знакомых полгорода, а остальная половина — в добрых друзьях ходит. В данный момент мне нужен был работник местного архива.

— Работник архива? — переспросила я, услышав по телефону спотыкающуюся Минькину речь.

— Ой, Полинька, мне так неудобно тебя беспокоить, в общем, я, конечно, не настаиваю, не хотелось бы тебя обременять, это так неудобно…

— Неудобно компотом ноги мыть — прилипают! — отрезала я. — Будет тебе работник архива! Пойдем к Веньке-архивариусу, он, правда, безбожно понтуется и думает, что ему весь мир должен, причем не просто должен, а в твердой валюте, но это мелочи жизни! У меня к нему подход есть… Через час будет тебе тепленький работник архива!

— Спасибо, Полли, — признательно прошмыгала Мишка и положила трубку.

Я деловито закрутила диск телефона. Главное, чтобы Венька не решил, что его драгоценное время никак не может быть потрачено на двух убогих девочек. Чтобы согласился растрясти свою тощую тушку и дотащить свои косточки до «Клондайка»….

— Але, Вениамин? — томно захрипела я в трубку. — Какая Валечка? А Веник где? Где этот обсосок?.. Венечка, привет, это Полина… Как какая Полина? Кузнецова, не Тютькина же! Ой, даже припоминаешь? Ну польщена, польщена, аж ягодички краснеют… Как дела? Ну пока не родила, хе-хе… А ты? Что, все уроды? Опять? Ну знаю, знаю, ты уж потерпи. Хочешь, тебе киллера найму, чтоб не мучился?.. Какое дело, да ты что, просто так звоню!.. За тебя сердце изболелось, прям ноет мышца поганая… Слушай, Вень, давай пересекнемся где-нибудь через часик в «Клондайке»? Поговорим, перетрем о прошлом… Ломает?.. Я угощаю… Ну вот и ладушки, тогда через часик!

Я бросила трубку и поскребла всей пятерней за ухом. Ох, права была Мэри Джейн! Вырождается сильная половина человечества. Сейчас вот все чаще можно встретить парня, который приходит в восторг, если девушка его кормит, поит за свои, да еще и гладит без конца по квадратной головке.

Из всех моих знакомых парней Венька-архивариус был самым неприятным типом. Из тех, знаете, что так и норовят обтереть об тебя грязные копыта, а потом представить все это как большое одолжение. Нои я-то ведь не из колбочки вылупилась! Кто на меня копыто поднимет, культяпку опустит! Хотя, если бы не Мишка, вовек не стала бы звонить…