Завтра Была Война - Зеликов Иван Николаевич - Страница 4

— Нет, не забыл, — наконец-то рассмеялся Раджан, — и ни за что не желаю повторить участь Брахмы. — Сказал он, покрывая поцелуями и её лицо. — Так значит, ты уже не сердишься?

— Сержусь, потому что очень тебя люблю, Радж, и не могу без тебя. Ведь ты же знаешь, как я дорожу твоей жизнью, не стоило меня так пугать!

— Ладно, больше не буду! Только сейчас сбегаю, достану со дна свои утопшие штаны, чтобы не возвращаться в город голым.

— Нет! Я тебя не отпущу! Лучше довезу в машине до самого дома, но вот сбегать и забрать портрет, а заодно и мои вещи я тебе разрешаю. А то солнце уже высоко, пляж оживает, и портрет может кто-нибудь украсть. — Раджан убежал, весело поднимая ногами облачка песка, а Фелис растянулась на песке, с интересом наблюдая за выходившим из воды мужчиной. Это оказался совсем молодой парень, лет двадцати двух-двадцати трёх, если ростом он почти равнялся Раджану, то в фигуре явно проигрывал. Он казался скорее тощим, чем стройным и мускулистым с не очень широкими плечами и грудью, и было очень странно, как он мог так быстро и долго плавать, притом в холодной океанской воде. Тёмные мокрые его волосы, казавшиеся почти чёрными в ярком солнечном свете, спадали на плечи, липли к шее и спине, почти достигая лопаток. С аккуратных усиков и бородки длиной не более сантиметра стекала вода. Видно было, что он порядком продрог, так как вся его загорелая кожа пошла пупырышками, хотя и не подавал виду. Девочка с криком «Папа!» бросилась к нему, и он с неожиданной лёгкостью подхватил её набегу и одним движением водрузил себе на плечо, направившись к месту, где лежала их одежда.

Когда они проходили мимо Фелис, она расслышала, как Натали, наклонившись к уху своего папы, проговорила неожиданно громко:

— А что ты подаришь мне завтра на женский праздник?

— Рожок клубничного мороженного в три килограмма весом с дольками ананаса и банана тебя устроит? — спросил тот, улыбнувшись лишь кончиками губ. «Совсем не по-американски,» — отметила про себя Фелис.

— А я не простужусь? — Деловито осведомилась девочка.

— Конечно же нет, и ты прекрасно об этом знаешь!

— Ура! — Натали чмокнула отца в щёку, соскользнула с плеча и бросилась вперёд, чтобы первой успеть к единственному полотенцу. Дальше наблюдать счастливую семью Фелис не пришлось, так как подкравшийся сзади Раджан набросил ей на голову её собственное длинное платье, сшитое, в отличии от легкомысленного купальника, в полном соответствии с модой.

— Что, на молоденьких парней с маленькими дочками потянуло? А я старик тебе уже и не нужен стал?

— Да что ты, Радж, конечно нужен, лучше скажи, что ты мне подаришь завтра к женскому празднику, если такой вообще существует?

— Существует, дорогая, только, почему-то, у вас его не празднуют, а жаль. Я сам вместе с мороженым, клубникой, ананасами и бананами тебя устрою? — Спросил Раджан, каким-то чудом слышавший весь разговор.

— А я не заболею? — Шутливо переспросила Фелис, стараясь скопировать интонацию Натали.

— Если будешь использовать подарок по назначению, то, конечно же, нет, и ты сама это прекрасно знаешь! — продолжил игру Раджан.

— Браво! — воскликнула Фелис, не решаясь воспроизвести незнакомый ей возглас, услышанный от девочки, о назначении которого она, впрочем, догадалась правильно. После этого она попыталась чмокнуть Раджана в щёку, но тот подставил губы, и пришлось ответить затяжным поцелуем, который их окончательно примирил.

Когда они уже выезжали с пляжа на серебристом форде Фелис, полностью стилизованном под спортивную модель середины двадцатого века, и даже работавшем на настоящем бензине — такая машина стоила бешеных денег, но Рен Стомберг отец Фелис мог себе позволить баловать дочь дорогими подарками — к машине подбежали два парня и начали махать руками, прося остановиться. На обоих были потёртые джинсы, непонятно, стилизация или настоящие, оба носили длинные непричёсанные волосы и были босяком. Внешность парней была настолько странной, что Фелис резко нажала на тормоз, успев, правда, проехать почти двести метров, а Раджан отметил, что если бы он не был уверен, что движение Хиппи благополучно закончилось почти век назад, а в начале двадцать первого века так и не смогло возродиться, то принял бы парней именно за хиппи.

— Вы Раджан? — Спросил первый подбежавший к машине, как только он смог отдышаться.

— Да я, а что вас интересует?

— Вы читали лекцию о древней индийской культуре и о современной роли Индии в Восточном Альянсе в Чикагском университете месяц назад, так?

— Так, но вряд ли вы сами были на той лекции, — улыбнылся Раджан, скользнув взглядом по одежде парня и решив, что джинсовому костюму, в который тот одет действительно не менее тридцати лет.

— Конечно не был, это же университет для детей миллионеров, сенаторов и других видных деятелей, но об этой лекции много писали в газетах и если хотя бы половина того, что написано там правда, то, могу поспорить, у вас осталось от неё не самое приятное впечатление.

Да Раджан помнил, как после получасового доклада, когда наступило время вопросов из зала, его завалили вопросами типа: «А правда ли, что женщины Индии должны ходить в чадре и парандже?», «А не стали ли по улицам индийских городов разгуливать медведи, после того, как часть сибирских территорий присоединились к Восточному Альянсу?», «А правда ли, что для казни недовольных правительством йогов использовали молекулярные дезинтеграторы, так как из любых мест заключения они выбирались за считанные секунды, а другие способы умерщвления на них не действовали?». Было ещё много подобных глупых вопросов, которые если и не показывали низкий уровень информированности американской молодёжи, то уж точно свидетельствовали о намеренной провокации рассчитанной на то, чтобы сконфузить заезжего лектора. Если о значении индийского сари и отличии его от атрибутики женского костюма мусульманских стран Раджан мог ещё рассказывать спокойно, тоном наставника, просвещающего чуть менее осведомлённых друзей, то остальные действительно вывели его из себя. Раджан открытым текстом назвал их глупостью и провокацией и покинул ораторский подиум под свистки из зала.

После лекции у него действительно сложилось весьма неприятное впечатление об американском студенчестве, верящем любой антивосточной пропаганде, что обильно сочится из всех средств массовой информации, которые контролировались монополией «Галакси Ньюз», а значит напрямую государством в обход всех законов о свободе слова и праве на достоверную информацию. Говорят, подобная же ситуация была век назад, когда мир также был двуполярным, а «Империей Зла» являлся Советский Союз. Теперь, после того, как история совершила очередной виток, роль противовеса и, следовательно, козла отпущения досталась коммунистическому Китаю и лояльному к нему Восточному Альянсу. А вот про русских, потерявших более половины своих территорий, никто уже и не вспоминал, несмотря на то, что ядерный потенциал страны был всё ещё очень велик. Растроганный воспоминаниями месячной давности, Раджан с интересом взглянул на парня и спросил:

— А вы хотите что-то предложить?

— Да, мы хотим исправить то впечатление, что сложилось у вас о нашей молодёжи и приглашаем вас присутствовать на студенческом митинге «Против ядерной смерти» в этот понедельник на рассвете в долине около голливудского холма. Вы не пожалеете, обещаем вам.

— Хорошо, я прибуду!

— Отлично, значит, договорились, мы вас встретим, только там будет много народу и около километра вам придётся идти пешком, оставив машину в городе, это вас не затруднит?

— Да нет, лёгкая прогулка никогда не помешает, пока! — Фелис и Раджан крепко пожали руки парня и его молчаливого товарища и почти сразу забыли об этом разговоре, поглощённые друг другом.