Завтра Была Война - Зеликов Иван Николаевич - Страница 5

Глава 2

Коридор повернул направо и упёрся в высокую двустворчатую дверь, отделанную под чёрное дерево, хотя он прекрасно знал, что она выполнена из армированного пластика, способного выдержать взрыв фугаса массой в несколько килограммов. У двери стояли двое охранников не менее двух метров ростом каждый и почти такие же в плечах с одинаковыми бесстрастными лицами. «Клонирует их шеф что ли?» — мелькнула и тут же пропала мысль, которая приходила к нему в голову всякий раз, когда он сталкивался с обслуживающим персоналом босса. Охранники, ещё издали просканировав его бедж генерального директора, теперь приветственно кивнули и с чувством собственной значимости распахнули обе створки двери, больше похожей, несмотря на свою роскошную отделку, на ангарные ворота, тут же захлопнув их, как только он переступил порог. За дверью оказался ещё один коридор длиной почти пятьдесят метров, также упиравшийся в чуть меньшую по размерам чёрную дверь, у которой уже не было охраны. Теперь приходилось идти уже не по шершавым пластинам звукопоглощающего пластика, а по настоящему ковру, в высоком ворсе которого ноги утопали почти по щиколотку. Правая же стена коридора была стилизована под колоннаду, причём настолько удачно, что, казалось, идёшь по открытой галерее, несмотря на то, что за стеной находилось ещё множество стен и комнат.

Античная культура всегда была страстью его босса, и в своём подражании тот часто доходил, чуть ли не до абсурда, без зазрения совести смешивая греческие, римские и даже восточные элементы, не особо заботясь о полноте картины. Так и сейчас, пёстрый пушистый ковёр, строгая дорическая колоннада и фрески по левой стене не очень-то вязались вместе. «Чёрт, уж лучше бы средневековые каменные плиты под ногами и факелы на стенах! — про себя выругался он, очередной раз скользнув ботинком по ковровому ворсу, — А то от полосок псевдосолнечного света на полу в глазах рябит.» Так, прикрывая глаза от излишне ярких лучей, он быстро дошёл до двери, привычным движением распахнул её, отодвинул тонкую шёлковую занавесь, загораживающую проём и попал в святая святых — в личные апартаменты босса.

Комната президента корпорации «Дженерал Электроникс» была не очень большой, но, тем не менее, выдержанной всё в том же антично-восточном стиле. Углы стен украшали причудливые коринфские капительки, которые состояли не только из классических мраморных цветов и листьев, но также содержали фигурки обнажённых людей. Всё это переплеталось иногда столь откровенно и вызывающе, что некоторые, имевшие доступ в эту комнату, за глаза называли президента сексуально-озабоченным и чуть ли не извращенцем, хотя он сам считал себя истинным ценителем человеческой красоты. Потолок представлял собой купол, расписанный фресками из греческого эпоса. Тут хозяин тоже остался верен своей любви к эросу, потому все сюжеты были соответствующими, и оплодотворение Данаи золотым дождём был из них наиболее целомудренным. Сам президент в одежде напоминающей нечто среднее между греческой хламидой и римской тогой возлежал на жёстком золотом ложе, за низеньким столиком, уставленным фруктами и амфорами с вином. Совсем уж не к месту, рядом с ложем стоял кальян, наверняка заправленный гашишем. Президент — ещё не старый человек лет шестидесяти пяти, но достаточно толстый, с отвислыми щеками и оливковым венком на абсолютно лысой голове — закрыв глаза, потягивал янтарное вино из хрустального кубка, не обращая на вошедшего никакого внимания, казалось, он его вовсе не заметил. Тот, постояв несколько минут, предупредительно кашлянул, и только тогда президент открыл глаза, и улыбнулся, глядя на него сквозь переливающееся золотом вино.

— Привет, Гарри! Пришёл разделить мою скромную трапезу, или по делу? Да ты не стой в проходе, как неродной, ложись напротив, тут как раз ложе свободно, выпей божественного напитка, а там и разговор пойдёт, как подобает. — Он сделал приглашающий жест рукой и наполнил ещё один кубок, но тот, кого он назвал Гарри, и не думал двигаться.

— Господин президент, я явился к Вам по чрезвычайно важному делу, не требующему отлагательства, и останусь здесь стоять, пока Вы не соблаговолите меня выслушать.

— Да брось ты, Гарри, какие могут быть важные дела в воскресенье утром, если не хочешь ложиться, то садись, выпьем за нашу дружбу, а потом поговорим о том, что у тебя там стряслось.

— И всё-таки я настаиваю на том, что дело очень важное, притом касается оно не меня лично, а всей нашей компании, а значит в первую очередь Вас, господин президент.

— Гарри-Гарри, похоже, твой карьеризм и вечная гонка за лидером, убили в тебе

человека. Это очень не хорошо, Гарри, это погубит тебя окончательно. Твой старый друг предлагает тебе выпить за дружбу (а ведь ничего более святого, чем дружба нет на свете), а ты всё о делах. Садись, тебе говорят. — Подождав, пока Гарри, скинув ботинки, устроится по другую сторону стола, не прикасаясь, однако, к вину и фруктам, он продолжил. — Я ведь знаю тебя не один десяток лет, так же, как и ты меня, и успел тебя за это время основательно изучить. Какое бы срочное ни было дело, ты накинул на выполнение его ещё пару часов, отлично зная, что без трапезы я тебя не отпущу. — Он пренебрежительно махнул рукой, в ответ на вялый протестующий жест Гарри и спокойно мелкими глотками продолжил пить вино. Гарри был высоким худощавым мужчиной и являл собой полную противоположность своему боссу, которого он был моложе всего на пару лет. Насколько один был порывист и экспрессивен, настолько другой был флегматичен и неповоротлив. Сейчас же один медленно, закрыв глаза, потягивал вино, а другой нервно теребил пуговицы на костюме и в который раз поправлял идеально повязанный галстук, чувствуя себя нелепо в своей современной одежде среди всего этого великолепия с претензией на древность. Когда Гарри осознал, что выглядит со стороны смешно, он машинально взял из вазы на столе виноградную гроздь и начал одну за другой отправлять тугие крупные ягоды в рот, совершенно не различая их вкуса, а только чтобы хоть чем-то занять руки. Потом, отыскав среди глиняных амфор и кратеров, непонятно каким образом там оказавшийся, стеклянный графинчик с прозрачной жидкостью, плеснул себе в кубок и одним движением опрокинул в себя. Вместо воды там оказался неразбавленный джин — весьма странный напиток для патрицианской трапезы босса.

Даже не поморщившись, Гарри проглотил жгучую жидкость и воззрился на начальника, который поставил кубок на стол, вытер губы тыльной стороной ладони улыбнулся и произнёс:

— Ну вот, Гарри, в который раз моя взяла, всё-таки ты со мною позавтракал, а теперь говори, то, что хотел. — Гарри открыл, было, рот, но босс снова прервал его. — Подожди! Только без всяких там обращений, типа «Господин президент» или «Босс», мы ведь с тобой старые друзья и беседуем по душам за чаркой доброго вина. А может быть, ты настолько уже заработался, что и имя моё забыл, а, Гарри?

— Нет, Дик, я ничего никогда не забываю! А вот ты, похоже, многое успел запамятовать! — Голос Гарри звучал раздражённо, поведение президента явно не вписывалось в ту схему, что он разработал на сегодня. — В своём увлечении стариной, в своём пошлом преклонении перед животным сексом, гордо именуемым тобой Эрос, ты забыл, в какое время ты живёшь. Ты забыл, где ты живёшь, своим беспрестанным сладострастием и чревоугодием ты предаешь не только нашу компанию, но и Америку!..

— Стоп, стоп, стоп! Ты что это меня, хочешь устыдить, или даже оскорбить? Типа, разжирел старый хрен на чужом труде, а теперь под старость лет дальше стен своей комнаты не видит, так что ли? Между прочим, что касается Эроса (во всех его пониманиях), то это я любил всю свою жизнь! Даже наши знакомые девушки всегда выбирали меня, несмотря на то, что я был полный и облысел уже в двадцать лет, а всё потому, что ты, увлечённый карьерой, просто их не замечал, всё пытался меня догнать по служебной лестнице. Так что, под старость лет взревновал?

— Оставь, Дик! Ты же прекрасно знаешь, что нет! Ни к твоим женщинам, ни к должностям у меня никогда не было зависти, разве что гордость за удачи старшего товарища и здоровое желание быть достойным твоей дружбы. А вот что касается работы и карьеры, ты прав. Я всегда радел за то, что чем выше должность и зарплата человека, тем ответственней он должен быть и тем большую работу выполнять. Я всегда требовал понимания этого от своих подчинённых и в результате, кабинет, отдел, филиал под моим руководством становился примером идеально работающей структуры для всей корпорации. И я думал, что не тебе, моему бессменному начальнику и другу детства придётся всё это объяснять, так нет же, приходится. — Гарри безнадёжно махнул рукой, и хлебнул джина прямо из горлышка графина под одобрительным взглядом босса.