Завтра Была Война - Зеликов Иван Николаевич - Страница 6

— Ну ладно, Гарри. Оставим в стороне наши личные пристрастия, достоинства и недостатки и поговорим, наконец, о деле, ведь за этим ты сюда пришёл, а от моего старческого брюзжания совсем голову потерял. Итак, что же у нас такое стряслось, касающееся нашей корпорации, что ты, презрев все людские и божеские законы, поправ конституционное право на личную жизнь, буквально влетаешь в дом к своему начальнику утором в воскресение, вытаскиваешь его из-за стола и требуешь немедленного разговора. — Президент потянулся на своём ложе, как ленивый откормленный кот, и уставился на собеседника, хитро щуря глаза, ещё больше походя при этом на кота. — Что, уже стыдно становится за своё поведение? Что, нет?! Вот и всегда у тебя так, в делах ты гений, стратег и тактик, а об этической стороне своих действий ты и не задумываешься, впрочем, именно эти качества я в тебе всегда и ценил. Ну говори, что молчишь.

— Слушай, Ричард, после всех этих словесных прелюдий, я даже и не знаю, с чего начать разговор. В общем-то, хочу задать тебе один простой вопрос. Ты давно смотрел в окно?

— Не помню, Гарри, честно не помню, но раз уж ты так просишь, давай посмотрим вместе. — Он с неожиданным для своей комплекции проворством подскочил к окну и резким движением распахнул шёлковые занавески, впуская в комнату тёплый ветерок, сразу наполнивший помещение свежестью моря, ароматом цветущего сада и ещё чем— то. За окном, искрясь в лучах утреннего солнца, расстилалось море. Сотни белоснежных парусов меленьких рыбацких лодок покрывали его поверхность, словно крылья чаек, которые также в большом количестве носились над водой. Лениво шумел прибой, плещась между крупными камнями, устилающими берег, резко поднимавшийся в гору, на которой террасами раскинулись виноградники, оливковые и апельсиновые сады, среди деревьев которых копошились чёрные фигурки рабов. А на самом верху ровными аллеями и затейливыми сквериками, окружающими фонтаны, устремлялись к небу гордые длинноигольчатые сосны и стройные кипарисы. Под самым окном виднелся мраморный портик входа, от него вниз спускалась широкая полукруглая лестница, половину ступенек которой занимали одетые в непонятное рваньё нищие плебеи, ожидающие милостыни или каких-либо поручений от своего патрона. Гарри минуты две тупо глядел вниз, потом расхохотался, одновременно с Ричардом. Так они смеялись ещё несколько минут, пока Гарри, наконец, смог заговорить.

— Чёрт, Дик! Который раз уж ты кидаешь меня своими голограммами, я уже со счёта сбился. Ты же ещё в колледже любил так шутить.

— Да, было дело, — мечтательно улыбнулся президент, а потом я по протекции отца пошёл работать в «Дженерал Электроникс» и со временем смог создать отдельный

филиал микроэлектроники и голографических проекторов, который ты, кстати, сейчас и возглавляешь. Ну ладно, пошутили и хватит, — он щёлкнул пальцами и тут же обстановка за окном мгновенно сменилась, вместе с запахом, он был сухой с лёгким привкусом гари, и в самом воздухе, казалось, висело напряжение и беспокойство, в отличие от ленивой безмятежности предыдущего пейзажа. Теперь это была улица, застроенная четырёхэтажными похожими друг на друга домами, сразу узнавался один из деловых кварталов Лос-Анджелеса. Довольно широкая улица была запружена машинами, которые толпились даже на тротуарах, заставляя редких пешеходов совершать замысловатые манёвры. Несколько светофоров тупо мигали всеми тремя цветами, однако, их мигание игнорировалось практически всеми водителями, застрявшими в безнадёжной пробке. Десяток регулировщиков пытались наладить движение, но их усилия давали не больше результатов, чем мигание светофоров. Тут к ним на помощь откуда-то снизу выскочило ещё с десяток полицейских, но даже их помощь оказалась малоэффективной, и машины ползли в нужном им направлении со скоростью черепахи, оглашая окрестности какофонией сирен и клаксонов.

— Камеры расположены прямо на департаменте полиции, я прав? Оригинально! Я всегда знал, что ты очень большой шутник, Дик. А ведь это всё незаконно.

— Конечно незаконно, но в этом то вся и прелесть. Ты тоже как всегда в своём репертуаре, угадываешь место с одного взгляда, могу поспорить, что ты и местоположение той античной виллы определил бы безошибочно, не будь это целиком компьютерный муляж. Но с другой стороны всё это всего лишь издержки служебного положения, а соответствующее положение мы с тобой занимаем именно благодаря правильному использованию собственных способностей, разве я не прав? Ну ладно, пойдём присадим и всё обсудим, разговор действительно намечается серьёзный, а к моим шуточкам, думаю, ты уже успел привыкнуть за долгие-то годы дружбы.

Пока они наслаждались разнообразными видами за окном, комната успела значительно видоизмениться, теперь это была уже не роскошная загородная резиденция богатого римского патриция, погрязшего в роскоши и пороках. Сейчас они находились в кабинете делового человека образца середины двадцать первого столетия. Жёсткие золотые ложа превратились в два кресла, внешне напоминающих авиационные и потому кажущиеся очень неудобными, на самом же деле они были способны подстраиваться под любое положение тела хозяина, обеспечивая максимум комфорта. Занавески на «окнах» сменили жалюзи, плотно сомкнутые пластины которых надёжно отгораживали кабинет от внешнего мира. Не было больше и белых колонн по углам с непристойными капителями, они вдруг стали вертикальными софитами и наполняли теперь комнату приятным голубовато-зеленым светом. Точно такой же свет струился и со сферического потолка, на котором, естественно, больше не было никаких фресок. Когда они подошли к креслам, крепкая седовласая женщина в чёрном платье — не то служанка, не то секретарша — как раз убирала со стола, мгновенно переставшего быть обеденным, посуду, переставляя её на специальную тележку. «А вот несколько минут назад обязательно была бы длинноногая полногрудая гречанка или эфиопка, « — как-то автоматически подумал Гарри, присаживаясь в кресле, которое тут же нежно обняло его, совсем, как только что представленная в воображении молодая служанка. Подобные метаморфозы он наблюдал уже десятки раз, но всегда ему становилось не по себе.

— Итак, Гарри, мы посмотрели в окно, о чём же ты хочешь продолжить?

— Да, мы увидели там именно то, на что я хотел бы обратить твоё внимание, Ричард. Даже сегодня утром, направляясь к тебе, я пол часа простоял в пробке, хотя выбирал достаточно спокойные улицы. А вот заяви нам кто-нибудь об этом десять лет назад, да мы бы ему в лицо рассмеялись. А всё почему, потому что тогда на улицах всех больших городов, а в первую очередь в Лос-Анджелесе, стояла система навигации, разработанная нашей компанией. Благодаря ней, любая машина получала полную информацию о состоянии улицы на выбранном маршруте движения, а также оперативные советы о скорости, которой следует придерживаться, чтобы попасть в зелёную волну светофоров (их тогда все уже начали считать пережитком дорожного регулирования), о возможном изменении маршрута, если впереди была опасность затора. Система работала безупречно, принося автолюбителям облегчение, а нашей компании немалую прибыль от её использования и усовершенствования.

— Да. Я это прекрасно знаю, так как у истоков разработки этой глобальной системы стоял ещё мой отец, а внедрять её и приспосабливать к нуждам большого города, а также к автомобилям пришлось уже нам с тобой. Но, пожалуйста, развивай свою мысль дальше, не обращай внимания на мои замечания.

— Так вот, как ты помнишь, мы уже замахивались, чуть ли не на внедрение всеобщей навигационной системы для всех магистралей континента с использованием, как локальных датчиков, так и спутникового контроля. Была даже создана экспериментальная трасса Лос-Анджелес — Сан-Франциско, которая на практике показала, что по нашим дорогам после небольшой их модернизации можно передвигаться со скоростями свыше двухсот миль в час. Мы открывали новые горизонты для автомобильной промышленности, не за горами было создание новых сверхскоростных грузовиков, призванных разгрузить железные дороги, которые уже не справлялись с объёмами перевозок. А потом проект был закрыт, прекращён приказом сверху, налогоплательщикам, видите ли, показалось, что это — слежка, а значит прямое нарушение их прав и свобод. Потом были демонтированы навигационные системы Лос-Анджелеса под предлогом переустройства города, а в последствии они так и не были восстановлены, так как их использование призналось нерентабельным в условиях новой, а точнее древней, планировки города. Теперь же, после того как пришла эта сумасшедшая мода на всякую древность, мир катится в пропасть со сверхзвуковой скоростью!