Победоносец - Жулавский Ежи - Страница 41

— Зачем нам туда? Там темно.

— Полезай-полезай, — подтолкнул его Матарет.

Когда Рода скрылся в глубине, Матарет, стоя на верхней площадке металлической лесенки, захлопнул за собой люк. И тут же внутри вспыхнул электрический свет, автоматически загорающийся при закрытии люка.

— Что ты делаешь? — раздался вскрик Роды.

— Ничего, — спокойно ответил Матарет и тоже спустился вниз.

Роду странным образом испугало это одиночество вдвоем в недрах таинственного аппарата, но он постеснялся высказать это. Он огляделся по сторонам и менторским тоном принялся объяснять Матарету, как тут все устроено по словам Победоносца.

Матарет слушал рассеянно, окидывая взглядом стены.

— Вот это та самая кнопка? — внезапно спросил он, указывая на костяной кружочек в металлической оправе под тонким стеклышком.

— Какая кнопка? — удивился Рода.

— Если ее нажать, снаряд отправится в обратный путь?

— Да. То есть вероятно… Осторожно ты! Не прикасайся! — поспешно крикнул он, увидев, что Матарет тянется рукой к кнопке. — Так и улететь недолго с бухты-барахты!

— Отчего же «с бухты-барахты»? — откликнулся Матарет со странной усмешкой.

Рода пожал плечами:

— Пошли обратно. Хватит. Засиделись.

Матарет остановил его:

— Постой! А что, если нам с тобой в самом деле податься вдвоем на ту сторону?

— Ты с ума сошел!

— Нет. Как бы то ни было, а Победоносец бьется за нас и нуждается в подмоге, не то ему грозит гибель в войне с шернами. Можно попытаться привести подмогу с той стороны. Свои наверняка его поддержат, когда узнают…

Рода шагнул и преградил Матарету дорогу к ужасной кнопке на стене.

— Пошли отсюда сию же минуту! — сказал он. — Ты иди первый и открой люк.

Матарет засмеялся:

— Перетрусил? Да не бойся Я же не собираюсь… Я же шучу…

И вдруг мгновенным взмахом руки над плечом Премудрого вдавил кнопку в металлическую оправу, раздробив тонкое стекло.

Пол под ногами слегка тряхнуло.

— Ты что делаешь?! — завопил Рода.

Матарет был бледен.

— По-моему, ты что-то напутал, — сказал он. — По-моему, мы стоим на месте.

— Ты нажал кнопку?!

— Да.

Рода метнулся к лесенке, но Матарет удержал его:

— Если мы взлетели, то люк открывать нельзя. Тут наверняка где-то есть окно.

После долгих поисков они нашли в полу откидную металлическую плиту, под которой оказалось толстое прозрачное стеклышко.

Матарет стал на одно колено и уставился в окуляр. Встал, мертвенно-бледный, вскинул изумленный взгляд.

— Кажется, мы летим на Землю, — пролепетал он.

Рода прильнул к окуляру. У них из-под ног с ужасающей быстротой уносилась прочь Луна. Уже видна была солидная часть Великой пустыни, от которой они удалялись в межзвездную бездну.

Рода сел на пол. Ноги подкосились.

— На Землю! На Землю! — лепетал он помертвевшими губами.

— Да, — тихо сказал Матарет. — Победоносец-то, а? Правду говорил. Вот не думал…

И в ответ Рода вскочил, сжал кулаки и бросился на Матарета с криком:

— Но ведь Земля необитаема! Ты понимаешь? Необитаема! Я тебе сейчас докажу…

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава I

Вырвавшись из рук страстных почитателей истины, Неэм в безумном страхе бросилась бежать прочь. Внезапно у нее за спиной грянул неимоверной силы гром, а в спину так ударило, что старуха распласталась на земле. Через некоторое время она пришла в себя и боязливо оглянулась. На первый взгляд позади все оставалось как было. Как прежде, высилась среди зеленого кустарника машина, и стояла полная тишина. Неэм робко побрела назад, посматривая, куда это подевались люди, которые только что карабкались на машину.

Но когда Неэм подошла поближе, то с тревогой заметила кое-какие перемены. Наружная часть машины, действительно, стояла на том же самом месте, но из нее не торчал больше острый кончик. И леса, сооруженные из остатков ее хижины, тоже куда-то делись. А она точно помнила, как, обернувшись на бегу, видела, что на этих лесах, наверху, вокруг этого самого острого кончика, очень смешно топтались мужчины. Мужчин тоже нигде не было видно. Кольнуло в сердце дурное предчувствие, и Неэм, затаив дыхание, стала подкрадываться к машине, в любую минуту готовая снова удариться в бегство.

До машины осталось несколько десятков шагов, как вдруг Неэм споткнулась, глянула, обо что это она ушибла ногу, и неистово закричала от ужаса. То была голова, оторванная от туловища и жутко покалеченная. От страха ноги у Неэм к земле приросли, она даже бежать не могла. Безумным взглядом повела вокруг — повсюду валялись обрывки человеческих тел вперемешку с обломками лесов.

Некоторое время Неэм в немом ужасе озиралась по сторонам не в силах ничего понять, а потом издала пронзительный вопль и бросилась бежать прочь. Спотыкалась, падала, вставала и снова бежала, задыхаясь, напрягая все без остатка силы, одержимая одной-единственной мыслью — как можно быстрее и как можно дальше оказаться от места, где произошло что-то ужасное и не доступное пониманию.

Через несколько часов она добралась до скал у края равнины и в изнеможении упала на мох. Немного отдышавшись, попыталась собрать воедино разбегающиеся мысли, представить себе в связном виде то, что случилось в ее присутствии. Но это не вмещалось в пределы ее представлений. Острая верхушка машины исчезла, тут сомнений быть не могло. Исчезла в одно мгновение, словно в мельчайшую пыль разлетелась. При этом так жутко грохнуло и так встряхнуло воздух, что ее, Неэм, сбило с ног. Она почти не сомневалась, что именно эта встряска стала причиной ужасной гибели озорников, которые забрались на самый верх машины, но больше ничего толкового в голову не приходило. Что все это означает? Почему случилось? Чего добивались? Почему добивались?

Все это были неразрешимые загадки, и Неэм снова пронял страх. Так или иначе, а случилось что-то такое, что не должно было случиться. Как знать, не она ли в этом виновата? Мысль о беглых караульных ее не посетила, не посетила и мысль, что, останься они на посту, может быть, удалось бы предотвратить озорство, с которым ей одной было не справиться. Но Неэм смутно догадывалась, что ее обманули — то ли обдуманно, то ли нечаянно сотворили что-то неладное и теперь уже не исправимое.

А как посмотрит на это Победоносец? Предчувствие говорило, что озоровали без его ведома и уж никак не по его приказу. А если он теперь прогневается? Ведь на нее прогневается, конечно же, на нее, не на кого-нибудь! Рядом была, а не шугнула, не оберегла. Может, надо пойти и покаяться? Или лучше спрятаться и чтобы никому ни звука? Даже Победоносцу?

Именно эта мысль зацепилась за что-то в голове у Неэм. Опять же, если Победоносец сам все видит, сам все знает, то незачем его уведомлять о случившемся, ему и так уже все известно, так что остается только бежать подальше от его гнева. А если он не всезнающий, то не лучше ли, чтобы он, при случае дознавшись, не догадался, что Неэм при сем присутствовала? Как ни посмотри, а не попадаться больше ему на глаза — оно всяко надежнее.

Приняв это решение и немного переведя дух, Неэм направилась извилистым ущельем на юг, надумав затем податься на запад, хоть в горные поселки на отшибе, лишь бы подальше от города на Теплых Прудах, где, несомненно, находится Победоносец.

Знать не знала Неэм, что в действительности Победоносец в эту минуту находится далеко за морем и воюет с шернами у противоположного полюса Луны…

А Марк, стоя на вершине перевала и поглядывая на Землю, туманным серпом обозначившуюся над горизонтом, не думал, не гадал, что его машина, запущенная двумя запершимися в ней Братьями Истины, в эту самую минуту мчится к его отчей звезде.

Дело шло к вечеру, и Марк ожидал, что вот-вот должен прибыть Ерет с подкреплением. Дела обстояли из рук вон плохо, перетрудившимся и невыспавшимся людям уже не хватало сил. По извечному закону войны они превратились из наступающих в обороняющихся. Уже никто не помышлял о том, чтобы уничтожить шернов в их собственном логове, речь шла только об удержании занятой позиции до прихода подкрепления. Вслух об отступлении не рассуждал никто, но большая часть воинов думала о нем как о неизбежности, откладываемой просто из-за слишком малых сил горсточки, которой грозит гибель во время трудной ретирады по разоренной стране. Люди ждали, тревожно и тоскливо высматривали, где там Ерет со свежими силами, поскорей бы с ним соединиться, чтобы не так опасно было идти назад к Великому морю.