Тоскана для начинающих - Эдвардс-Джонс Имоджен - Страница 33

– Это «Просекко», – говорит Белинда.

– Я знаю, но правда, – Барбара переводит дух, – это лучшая вечеринка, которую я когда-либо наблюдала в долине. Вообще когда-либо. Хоуард согласен со мной. Да, Хоуард?

– Абсолютно, – говорит Хоуард. Глаза его почти совсем закрыты, настолько он пьян.

– Ты должна признать, Белинда, – Дерек откидывается на спинку своего стула, – это… это лучше, чем любая вечеринка, которую кто-либо из нас когда-либо устраивал.

– Ну, фактически я никогда не устраивал вечеринок, – говорит Хоуард.

– Да никто из нас, – продолжает Дерек. – Я хочу сказать, ты ведь ничего подобного не устраивала, да, Белинда?

– Я также никогда не закрашивала фрески, как это сделала она, – выговаривает Белинда, наливая себе еще немного «Просекко» из бутылки на столе.

– Она это сделала? – говорит Барбара, запихивая в рот тост с анчоусами. – Мм-м, Боже мой, это восхитительно! Белинда, попробуй.

– Да. Она действительно все закрасила. Даже несмотря на то что полиция Bell'Arti приезжала, чтобы ее остановить. – И Белинда продолжает рассказывать о культурном вандализме Лорен своей рассеянной аудитории, не склонной прислушиваться к ее словам.

Мэри скучает. Вечер столь юн, звезды блестят, джаз так притягателен, что она почти испытывает искушение пойти и потанцевать сама с собой. Но вместо этого сидит, постукивая ногой, прихлебывает «Просекко» и таращится на танцующих. Джованна и Роберто тоже семенят по площадке: они выглядят пожилой, но все еще очень влюбленной парой. Парикмахерша Белинды танцует с таким видом, будто действительно умеет двигаться, как Кайл, например. В белой рубашке и джинсах, босой, он раскручивает в танце одну из невесток семейства Бьянки – такую серьезную, будто ее жизнь от этого зависит. Мэри наблюдает за ним. Он смеется и улыбается, активно жестикулирует руками, разговаривая по-итальянски. Девушка улыбается ему в ответ. Мэри тоже улыбается. Она снова сканирует взглядом толпу, пытаясь обнаружить какие-нибудь признаки Франко. Они не говорили об этой вечеринке накануне, когда встретились в Серране, но теперь, видя, что все семейство здесь, она уверена, что и он тоже пришел.

Внезапно в кустах позади них раздается шорох. Дерек оборачивается.

– Что за черт? – спрашивает он.

– Вот черт, – говорит Хоуард, стараясь сфокусировать взгляд.

Снова раздается шум, из темноты появляется высокая темная фигура. Это Франко. Его черная рубашка без ворота расстегнута, гладкий, загорелый живот блестит в пламени свечей, темные волосы взъерошены. Он так красив, что Мэри вынуждена вонзить в ладонь ногти, чтобы не заскулить.

– Signore 94, – говорит он, губы его складываются в улыбку, он делает поклон и щелкает каблуками.

– Здравствуй, Франко, – отвечают Белинда, Барбара и Мэри хором, улыбаясь и таращась на него.

– Какой приятный вечер! – заявляет он.

– Да, – кивают все три женщины.

Потом снова раздается шорох, и из кустов выныривает хорошенькая девушка с длинными курчавыми волосами. Она склонила голову и заталкивает круглую грудь обратно в белый лифчик с жесткими чашечками.

– О Dio! – восклицает она, подняв глаза, шокированная тем, что вокруг столько зрителей. – Гм… Buona sera 95, – добавляет она.

Все три женщины за столом выглядят теперь спущенными, как проколотые праздничные воздушные шарики.

– Buona sera, – кивает Франко, беря ее за руку, и они, хохоча, исчезают в темноте.

– Итальянцы неисправимы, – говорит Белинда, осушая свой бокал. – Сколько всего мы сделали для этого мальчика – и посмотрите, как он ведет себя.

– Да, знаю, – отвечает Барбара.

– Мы принимаем его у нас в домах.

– Знаю, – повторяет Барбара. – Мы пользовались его услугами совсем недавно. Вчера…

– Прошу прощения. – Кто-то трогает Мэри за плечо. Она оборачивается.

– Кайл? – говорит она удивленно.

– Хочешь потанцевать?

– Кто? Я?

– Нет, твоя мама, – смеется он. – Конечно, ты.

– О, гм… – Мэри колеблется.

– Пожалуйста, – улыбается он, – я не часто прошу.

– А, ну тогда хорошо, – говорит Мэри, вставая. – Я не очень хорошо танцую.

– Я тоже, – лжет он, кладя руку ей на талию и поворачивая ее к танцевальной площадке. Он осторожно проводит ее между столов, сквозь толпу и берет за руку, когда они подходят к танцплощадке. В тот момент, как они встают друг напротив друга, музыка набирает темп. – Эта мне нравится. – Он кивает в такт музыке. – Ты готова? – Мэри улыбается. – Просто следуй за мной.

Если Кайл – человек, у которого действительно все хорошо получается, то танцы ему удаются особенно хорошо. Он делает шаг вперед, обхватывает ее за талию, берет за одну руку, потом поворачивается и делает оборот под музыку. Поначалу Мэри нервничает, колеблется и чувствует себя неуверенно, но Кайл так легко движется, что все, что ей нужно, – это расслабиться и почувствовать, как музыка течет сквозь нее. Спустя пару минут вокруг них на площадке создается пустое пространство: люди отступают, уходят с их пути. Иные стоят у края площадки, постукивая в такт ногой или хлопая в ладоши, и наблюдают за ними. Кайл кружит Мэри в танце, свет время от времени падает на его темные волосы и широкую улыбку. Под конец песни, как раз когда труба набирает крещендо, он подбрасывает ее в воздухе, а потом ловит на руки на финальных аккордах. Они стоят щека к щеке, тяжело дыша. Мэри чувствует жар его тела и биение сердца – совсем рядом, у своей груди.

– Спасибо, – говорит Кайл, отстраняя ее. – Это было здорово. – Он нагибается и целует ее в щеку. – Ты очень хорошо танцуешь.

– Нет, – смеется Мэри. – Это ты танцуешь очень-очень хорошо. Я была как пластилин в твоих руках.

– Ну, из тебя получается чертовски хороший пластилин, – говорит он. – Хочешь чего-нибудь выпить?

– Это было бы здорово, – говорит Мэри, следуя за ним к столу.

– Постой тут, – говорит он. – Чего бы ты хотела?

– Стакан «Просекко» был бы очень кстати.

– Значит, немного шипучки. – Он наставляет на нее палец. – И не смей никуда уходить!

Он убегает вверх по лестнице на кухню. Мэри приглаживает волосы и задумчиво смотрит в толпу. Вдруг она видит Франко, который сидит со своими братьями за другим столом: он полон сексуальной развязности, одной рукой обнимает темноволосую девушку с округлым бюстом. Они смеются и громко разговаривают, его правая рука лениво ползет вниз, под майку, и играет с ее грудью. Она ничего не говорит, а он то и дело придвигает ее к себе и засовывает язык ей в рот. Мэри сидит, положив подбородок на руку, и глазеет на них. Правда ли, что она нравится Франко? Или он просто завлекал ее? Играл с ней, как кошка с мышкой? Или весь их флирт происходил только в ее воображении?

– Ну, вот тебе стакан шипучки, – говорит Кайл, садясь напротив и закрывая от нее Франко. – С тобой все в порядке?

– Спасибо, все хорошо, – говорит Мэри, выпрямляясь.

– Ты выглядишь глубоко погруженной в мысли.

– Нет, я в порядке, – настаивает она. – Спасибо. За твой новый дом, – говорит она, чтобы сменить тему.

– За нашу встречу, – говорит Кайл, чокаясь с ней.

– За нашу встречу и за твой новый дом, – улыбается Мэри, делая небольшой глоток «Просекко».

Тем временем на другом конце зала Белинда прикончила уже целую бутылку «Просекко», а также прикончила своих троих друзей соответствующим разговором.

– Боюсь и подумать о том, какого мнения придерживается остальная часть comune насчет того, что она закрасила фрески, – говорит она, высоко задирая голову, чтобы видеть происходящее из-под своего тюрбана. – Это часть нашего культурного наследия, вы понимаете? Я сказала им, что она – американка…

– Ну, большинство comune здесь. – Барбара указывает на толпу квадратным ногтем указательного пальца. – И кажется, никто из них не возражает.