Тоскана для начинающих - Эдвардс-Джонс Имоджен - Страница 34

– Она завоевывает их сердца и умы посредством шампанского, – говорит Хоуард, наливая себе еще стакан. – Она устроила им вечеринку «шок-и-ужас» и угостила несколькими канапе «сердца-и-умы». Эта женщина – гений. – Он смеется. – И кроме того, весьма привлекательный гений.

– Заткнись, Хоуард, – говорит Белинда. – Она вовсе не так умна.

– Да, – соглашается Барбара. – И вовсе не так хороша.

– Ну а я хорошо провожу время, – заявляет Дерек, засовывая пальцы под потный ремень. – Не хочешь потанцевать, Барбара?

– Мистер Хьюитт, – хихикает она, и плечи ее округляются от восторга. – Я уж думала, вы никогда не попросите.

– Иди сюда, мой маленький хомячок, – говорит он, шлепая ее по заднице: она семенит впереди него. – Давай покажем этим молокососам, на что мы, старичье, способны.

– Ах, – говорит Хоуард, помахав им своим стаканом. – Как это мило, не правда ли?

– Прекрати, Хоуард, – огрызается Белинда. – Ты пьян.

– А, говоря словами сэра Уинстона Черчилля, «миледи, вы уродливы, но я буду трезв утром», – бормочет Хоуард. Его локоть тем временем медленно скользит по столу.

У-ух, – шипит Белинда, вставая и поправляя свой наряд. – Я ухожу, – говорит она, после чего несколько неуверенными шагами направляется в сторону дома.

– Arrivadeary, – говорит Хоуард, и голова его падает на стол.

Белинда, в ушах которой звучит совет майора насчет рекогносцировки, начинает рыскать по дому. В сумочке у нее – маленький блокнотик и карандаш, она планирует обойти всю виллу, делая заметки. На первом этаже вести разведку относительно легко благодаря открытой планировке и обилию гостей. Белинда довольно удачно конспектирует свои небольшие и не вполне трезвые apergus: огромная коллекция соковыжималок, кухонных комбайнов и пароварок, небольшая стопка книг по йоге, куча английских газет и журналов, явно разложенных по тематике, симпатичный набор белого китайского фарфора.

Однако пройти незамеченной наверх оказывается несколько сложнее. Белинда на цыпочках проскальзывает из комнаты в комнату, отмечая для себя гладкую белую отделку, мебель из натурального дерева, блестящие побеленные ванные комнаты класса люкс. В доме – пять отдельных комнат и великолепно декорированная хозяйская спальня, с белым муслином, ниспадающим с потолка, с широким кремовым шезлонгом, обитым шелком, с трюмо и большими индийскими зеркалами на стенах. Но рыскать повсюду, будучи одетой как огромная пурпурная фигура с рекламного плаката, – пожалуй, не лучший способ для секретной работы. Кроме того, у Белинды довольно плотное телосложение, тогда как она убеждена, что более изящна – и даже более невидима, – чем на самом деле. Все это означает только одно: довольно скоро кто-то сообщает Лорен, что «пурпурная женщина» сует свой нос в доме куда ни попадя.

Белинда стоит в часовне и отколупывает краску со стены, пытаясь пробиться к фрескам. В этот момент входит Лорен. Секунду она стоит и наблюдает за Белиндой, потом откашливается.

– Что ты делаешь? – спрашивает она. В ее голосе звучит скорее насмешка, чем обвинение.

– Ой! – Белинда отпрыгивает. Ее эффектный и непрочный тюрбан соскальзывает вниз по лицу, костюм спереди покрыт предательскими хлопьями белой краски. – Ничего! – говорит она, словно ребенок, лицо которого измазано шоколадом, но он тем не менее отрицает, что ел его. – Решительно ничего.

– Нет, ты тут кропотливо что-то делаешь, – говорит Лорен, медленно подходя к ней. Белинда пятится к стене.

– Я искала уборную, – говорит она.

– Да, правда? – переспрашивает Лорен. – Ну, с тех пор как нам позвонили из Bell'Arti, планировку пришлось изменить, и то, что должно было стать самой что ни на есть потрясающей ванной комнатой и бассейном, теперь стало комнатой для занятий йогой. Поэтому, боюсь, ты не найдешь здесь удобств.

– Комната для занятий йогой? – говорит Белинда. – У тебя есть комната для занятий йогой?

– Да, – говорит Лорен, слегка кивая. – Ну, теперь ты все про это знаешь, не так ли?

– Нет, боюсь, тут ты меня застала врасплох, – улыбается Белинда, отходя от стены и делая попытку пройти мимо Лорен. – Я абсолютно ничего не знаю о йоге. Вообще ничего.

– Полагаю, этого и следовало ожидать от провинциалки вроде тебя, – говорит Лорен. – Ты ничего не смыслишь в йоге, зато отлично справляешься со злобными телефонными звонками местным бюрократам.

– У меня нет ни малейшего представления, о чем ты говоришь, – заявляет Белинда. – Ваши проблемы с домоустройством не представляют для меня никакого интереса.

– Да нет, представляют, – говорит Лорен. – Тебя как будто притягивает то, что происходит в моем доме. На самом деле ты просто не можешь прекратить эти твои визиты ко мне. Мне достаточно заглянуть к Джованне, чтобы узнать, как много ты обо мне сплетничаешь.

– Я сплетничаю о тебе? Не смеши меня. Ха-ха-ха! – смеется Белинда.

– Ну, я слышу другое, – говорит Лорен, в голосе ее звучит вежливая сдержанность. – Я слышу, что ты весьма расстроена моим присутствием в долине.

– В моей долине, – фыркает Белинда; лицо ее заметно покраснело от выпитого спиртного и от злости.

– В твоей долине, – смеется Лорен. Ее гладкие светлые волосы покачиваются вокруг лица.

– Да, в моей, черт возьми, долине, – настаивает Белинда. – Я была здесь раньше!

– О Боже! – Лорен приподнимает выщипанную в тонкую полосочку бровь и поворачивается, чтобы покинуть часовню.

– Я, мать твою, была здесь раньше! – шипит Белинда, стискивая кулаки. Каждая жилка на ее шее налилась кровью.

– Пожалуй, я действительно хочу, чтобы ты ушла с моей вечеринки, – говорит Лорен. – Ты снижаешь тон происходящего.

– Я уже ухожу с твоей мерзкой вечеринки! – кричит Белинда, топая вслед за ней из часовни и дальше, на террасу. Она оборачивается и кричит: – На самом деле она такая отвратительная, что я не могу понять, почему так долго здесь оставалась! Я всегда была номером один в этой долине, и я не понимаю, как…

– И никто не понимает как, дорогая Бетина, – говорит Лорен, медленно проходя по террасе и покачивая головой. – И никто не понимает.

– Мое имя, мать твою, – Белинда! – кричит Белинда что есть мочи. Вокруг наступает драматическая пауза: все гости умолкают, оборачиваются и глядят на нее.

– Я знаю, – отвечает Лорен с особенной улыбкой.

– Мэри! Мэри! Мэри! – Белинда безумно озирается вокруг в поисках дочери. – Мэ-э-эри! – вопит она, высоко задрав короткий вздернутый носик, ибо пытается увидеть что-нибудь из-под тюрбана, который теперь закрывает ее лицо. – Мэри! Поторопись! Мы уходим! Мы уходим – ПРЯМО СЕЙЧАС!

– Arrivadeary, – говорит Лорен, слегка помахав ей рукой на английский манер.

Venerdi: пятница

Clima: fa caldo

Что за вечер! Что за кошмарный вечер! Чрезвычайно мерзкий вечер. На самом деле прошлый вечер придется признать одним из худших вечеров в моей жизни. Дорогие мои читатели, я не хочу, чтобы вам показалось, будто я торжествую, но он и вправду был ужасен. Как многим из вас теперь уже, должно быть, известно, принимать людей – это искусство. Настоящее искусство. Чтобы быть настоящей хозяйкой, требуются способности. Требуются изысканность, преданность своему делу, умение ставить нужды других людей выше своих. Также требуются немного волшебной пыли для вечеринок и щепотка je ne sais quoi 96. К сожалению, моя бедная дорогая americana соседка не обладает ничем из вышеперечисленного. Коротко говоря, ее вчерашний прием был катастрофой.

С чего начать? Музыка была слишком громкой. Выпивки было недостаточно. Еда была очень скудной. Было слишком много людей, и на самом деле, если говорить откровенно, итальянцев было так много, что даже не было слышно английской речи. Обычно мы, экспаты, любим усесться на диване, выпить и поболтать. Но поскольку наша новая обитательница долины, americana, упрямо пригласила к себе всю округу, в доме не осталось места, и нам пришлось весь вечер болтаться снаружи!