Горячая зола - Эдвардс Касси - Страница 71

Просунув руки ей под спину и прижав к себе, он ускорил свои движения. Бушевавший в нем огонь одновременно был и агонией, и блаженством. Насладившись нежностью ее груди, его язык устремился вверх по ее тонкой шее. И вот их губы снова слились в поцелуе. Горячие волны набегали на него одна за другой. Они напоминали вулканический поток.

Соколиный Охотник коснулся губами щеки Мэгги и застонал, его тело содрогнулось, освобождаясь от спермы, вводя ее в чрево Мэгги. Ощутив в себе этот поток, Мэгги дернулась ему навстречу и вскрикнула от удовольствия и радостного чувства полного удовлетворения.

Тело Соколиного Охотника успокоилось в полном изнеможении. Он скатился на спину и лег рядом с Мэгги. Его глаза были закрыты, а тело все еще дрожало от удовольствия.

Мэгги пробежала рукой по его груди.

– Я люблю тебя, – прошептала она, наклоняясь к нему, чтобы поцеловать ямочку на горле. Она начала говорить что-то еще, но вдруг заметила, что дыхание его стало ровным и спокойным. Так было всегда, когда он спал.

Мэгги приподнялась на локте.

– Соколиный Охотник? – прошептала она, чтобы проверить, действительно ли он уснул.

Не услышав ответа, она вздохнула и снова легла, стараясь прижаться к нему поближе. Мэгги улыбнулась и тоже погрузилась в сон.

Некоторое время спустя, когда Небесные Глаза захныкала, Мэгги встала с постели и взяла дочь. Она снова вернулась на кровать и начала кормить девочку грудью.

– Скоро у тебя будет братик, – прошептала Мэгги, нежно лаская лобик дочки. – Я знаю, что будет мальчик. Я точно знаю.

Ощущая покой и радость, Мэгги все же нахмурила брови, испытывая беспокойство, представив себе будущее сына, в котором будут церемонии пейота и танец солнца.

Она посмотрела на шрамы на груди Соколиного Охотника и вздрогнула. Однако она знала, что сын, который вырастет похожим на отца, должен испытывать на себе страдания, чтобы показать, чего он стоит и доказать свою храбрость. Он не захочет меньшего, особенно если последует по стопам отца и станет великим вождем их народа.

– И он будет таким же красивым, – продолжала Мэгги, глядя на Небесные Глаза, – как и ты.

Она почувствовала, как рука провела по ее позвоночнику. Мэгги поняла, что Соколиный Охотник снова проснулся.

– Мой дорогой, – прошептала она, ощутив как по коже пробежали мурашки от чувственного удовольствия, пробуждающегося в ней от одного лишь его прикосновения.

Небесные Глаза убрала свой ротик от груди Мэгги. Она посмотрела на Мэгги и подарила ей радостную улыбку. Соколиный Охотник забрал у нее Небесные Глаза и положил ее животиком себе на грудь, так что они оказались лицом к лицу.

– Она вылитая ты, – сказал Соколиный Охотник. – Скольких мужчин она заставит ревновать, сколько сердец разобьет, прежде чем выберет себе одного, за которого выйдет замуж.

– Для меня был лишь один мужчина, – сказала Мэгги, снова прильнув к нему поближе.

Соколиный Охотник ничего не ответил. Он мысленно вспомнил тот момент, когда она рассказала ему об изнасиловании. Хорошо, что он послал в грудь насильнику первую стрелу, затем вторую и третью. Ружье в его глазах не было подходящим оружием для того, чтобы отомстить человеку, лишившему его жену невинности.

– И этот человек, твой муж, будет всегда тебя удовлетворять? – спросил Соколиный Охотник, отметая прочь ужасные мысли.

– Разве ты еще можешь об этом спрашивать? – сказала Мэгги, нежно улыбаясь.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Один год спустя

Мэгги сидела у домашнего костра в своем вигваме и кормила грудью Золотого Орла, своего трехмесячного сына, а Небесные Глаза в это время сидела на коленях Чистого Сердца и играла с ниткой разноцветных стеклянных бус.

– Церемония продлится долго? – спросила Мэгги, до глубины души тронутая тем, что собиралась сделать Женщина Нитка.

Сегодня Мэгги примет от Женщины Нитки священную сумку, содержащую фимиам, краски и все принадлежности, которыми она пользовалась, выполняя орнаменты на платьях из кожи и на платках. Эти инструменты были выкрашены в красный цвет и содержались в завернутом виде. В этой деревне было всего семь таких сумок, принадлежавших пожилым женщинам. Соответственно, семь священных сумок хранились у семи пожилых мужчин.

– Как таковой церемонии не будет и, следовательно, такой передачи тебе сумки, как это происходило в прошлом, – сказала Чистое Сердце. – Вещи меняются в течение одной жизни. Ритуал передачи священной сумки молодой и достойной женщине будет проходить без обычной пышности и торжественности. Не будут присутствовать при этом и шесть остальных обладательниц священных сумок. Это произойдет без посторонних. Будешь только ты и Женщина Нитка. Она передаст тебе сегодня не только священную сумку, но и все свои принадлежности для шитья.

– Я так горжусь тем, что Женщина Нитка выбрала именно меня, чтобы передать свои принадлежности для шитья и священную сумку, – сказала Мэгги, повернув своего сына к другой груди, чтобы он мог пососать и ее. – Грустно, что ее пальцы уже не такие ловкие, как раньше.

– Это удел старых, – сказала Чистое Сердце, тяжело вздохнув. – Лучше, дочь моя, если сумка и принадлежности для шитья будут принадлежать проворным молодым пальцам, а не старым, дрожащим и негнущимся.

– Я думаю, что не только по этой причине она оставляет вышивку, – сказала Мэгги. – С тех пор, как она вышла замуж за Длинные Волосы, у нее много времени стало уходить на заботу о нем. – Она тихонько засмеялась. – Мне так приятно видеть Женщину Нитку и Длинные Волосы вместе. Они так помолодели душой. Ты заметила? У них всегда есть о чем поговорить.

– Это доказывает, что они счастливы, – сказала Чистое Сердце, кивнув головой.

Мэгги увидела, как глаза Чистого Сердца погрустнели.

Много времени прошло с тех пор, как муж Чистого Сердца покинул ее, но боль от утраты не стала меньше. Было хорошо, что она находила удовольствие в других вещах, способных отвлечь ее от мыслей о муже. Так вот и сейчас. Чистое Сердце, казалось, пребывала на седьмом небе от счастья, держа на коленях Небесные Глаза и играя с ней.

Мэгги посмотрела на сына. Она ощущала себя безмерно счастливой от одного только взгляда на своего красивого мальчика, рожденного от любви Соколиного Охотника. И как прекрасно, что у Золотого Орла была красивая медная кожа, темные глаза его отца и копна черных, как смоль, волос, которые когда-нибудь вырастут длинными и будут ниспадать на плечи.

Она мысленно представила своего сына молодым человеком, гордо скачущим на лошади. Его волосы развеваются на ветру. Плечи у него будут широкими и мускулистыми, а во взгляде будет гореть благородство.

Но сейчас он спит. Его губы больше не двигались, и щечка довольно прижалась к наполненной молоком груди.

– Тебе сейчас снятся ангелы? – спросила она мягким голосом. – Если так, то передай привет моей матери, хорошо?

– Он такой довольный… Спит, как и Небесные Глаза, – произнесла Чистое Сердце.

Увидев свою спящую дочь, доверчиво прижавшуюся к груди Чистого Сердца, Мэгги улыбнулась. Привязанность между Чистым Сердцем и Небесными Глазами росла с каждым днем, а ведь все могло быть иначе. Одно то, что Небесные Глаза была белым ребенком, могло бы создать трудности. В пору, когда Чистое Сердце была молодой, белые люди выглядели дикарями в глазах арапахо. Белые люди украли не только их землю, но и их достоинство. Мэгги была благодарна Чистому Сердцу за ее искреннюю привязанность. Для той не имело значения различие цвета кожи.

Чистое Сердце была сердечной, набожной женщиной. Она была способна скорее на любовь, чем на ненависть.

Мэгги отнесла Золотого Орла в колыбельку, ранее принадлежавшую Небесным Глазам и уложила его туда на бочок, а Чистое Сердце бережно поместила Небесные Глаза в маленькой кроватке, стоящей рядом с колыбелькой, уложив девочку на толстый слой одеял и бережно укрыв ее.

Мэгги склонилась над колыбелькой и поцеловала Золотого Орла, натянув на него одеяльце, затем подошла к Небесным Глазам и поцеловала ее в щечку.