Потаенный Город - Эддингс Дэвид - Страница 56

– Я вижу тебя насквозь, Скарпа, – процедил Заласта, приблизив свое лицо к лицу сына, – однако в твой хитроумный план вкралась одна крохотная ошибка. Я могу убить себя после того, что сделал с Сефренией, но вначале я убью тебя – и смерть твоя будет в высшей степени неприятной, уж я постараюсь. Я могу убить тебя так или иначе. Я не питаю к тебе теплых чувств, Скарпа. Я считал себя несколько ответственным за тебя, но этого слова ты не поймешь. – Глаза его вдруг вспыхнули. – Твое безумие заразно, сын мой. Я и сам уже понемногу теряю рассудок. Ты заставил меня убить Сефрению, а я любил ее куда больше, чем когда-либо мог бы любить тебя. – Заласта разомкнул пальцы. – Беги, Скарпа. Хватай свою дешевую игрушечную корону и беги. Я сумею найти тебя, когда решу с тобой покончить.

Скарпа бросился бежать, но этого Элана уже не видела. Глаза ее наполнились слезами, и она отвернулась от окна, подавляя горестные рыдания.

ГЛАВА 15

Наутро, когда Спархок проснулся, в Сарне шел снег, густой и обильный, и крупные снежинки кружились и плясали на сильном ветру, который дул с Атанских гор. Спархок с кислым видом поглядел в окно своей комнаты в атанских казармах, оделся и отправился искать остальных.

Он нашел Итайна в комнате совета – тот сидел у печи, просматривая лежавшую на коленях стопку документов.

– Что-нибудь важное? – спросил, входя, Спархок.

– Не думаю, – отозвался Итайн и, скорчив гримасу, отложил документы. – Минувшей весной, до того, как Оскайн сдернул меня с насиженного места и отправил в Кинезгу, я вел в университете курс по дипломатическим отношениям и сдуру произнес роковые слова: «Напишите письменную работу». Теперь мне предстоит копаться в груде письменного хлама. – Он содрогнулся.

– Что, так плохо?

– Ужасно. Студентам вообще надо бы запретить прикасаться к перу. Я уже ознакомился с пятнадцатью разными версиями моей собственной лекции, да еще изложенными дурной и полуграмотной прозой.

– Где Вэнион?

– Осматривает раненых. Ты сегодня еще не видел Афраэли?

Спархок покачал головой.

– Она может быть где угодно.

– Неужели она и вправду перенесла тебя сюда из Диргиса по воздуху?

– О да – а до того в Диргис из Бересы. Впечатление необыкновенное, и всякий раз путешествие начинается одним и тем же спором. – Итайн вопросительно посмотрел на него. – Перед полетом она должна принимать свой настоящий облик.

– Слепящий свет, туманный ореол и все такое прочее?

– Ничего подобного. Она обычно выглядит как маленькая девочка, но это лишь уловка. На самом деле она – молодая красивая женщина.

– И о чем же ты с ней споришь?

– Должна ли она одеваться. Боги явно не нуждаются в одежде, а понятие скромности до сих пор остается для них загадкой. Поэтому ее настоящий облик может привести в смущение кого угодно.

– Воображаю.

Распахнулась дверь, и вошел Вэнион, отряхивая с плаща хлопья снега.

– Как твои люди? – спросил Спархок.

– Плохо, – ответил магистр. – Жаль, что мы ничего не знали о солдатах Клааля до того, как сшиблись с ними лицом к лицу. Я бессмысленно потерял в этой стычке множество славных рыцарей. Если б я был в состоянии мыслить здраво, то заподозрил бы неладное еще в тот момент, когда они не бросились преследовать нас после того, как отбили нашу атаку.

– Долго длился этот бой?

– Я бы сказал, что несколько часов, но на самом деле – не больше десяти минут.

– Когда доберешься до Самара, поговори с Крингом и Тикуме. Нам надо выяснить, как долго могут продержаться эти существа в нашем воздухе, прежде чем начнут терять сознание.

Вэнион кивнул.

Заняться им было нечем, и унылое утро тянулось бесконечно.

Незадолго до полудня из снежной крутящейся пелены легким бегом появилась Бетуана, одетая в облегающие штаны и куртку из шкуры выдры. В ее почти нечеловеческой выносливости было что-то пугающее. Она почти не запыхалась и ничуть не покраснела от бега, когда вошла в комнату, где ждали ее остальные.

– Бодрящая погода, – рассеянно заметила она, сдирая с себя куртку. Затем она взяла двумя пальцами длинную прядь своих черных, как ночь, сырых от снега волос, и критически оглядела ее. – Найдется у кого-нибудь гребень?

Все так и подпрыгнули от оглушительного рева фанфар, донесшегося из дальнего конца комнаты. Разом обернувшись, они увидели Богиню-Дитя. Окруженная светящимся ореолом, она величественно восседала в пустоте и мило улыбалась Спархоку.

– Ты имел в виду нечто подобное? – осведомилась она.

Спархок возвел глаза к небу.

– Почему я?! – простонал он и перевел взгляд на смеющееся личико Богини. – Сдаюсь, Афраэль. Ты победила.

– Конечно. Я всегда побеждаю. – Она мягко опустилась на пол, и светящийся ореол погас. – Поди сюда, Бетуана. Я причешу тебя. – Афраэль протянула руки, и в них из пустоты возникли гребень и щетка.

Королева атанов подошла к ней и села в кресло.

– Что же он сказал? – спросила Афраэль, медленно проводя гребнем по мокрым насквозь волосам Бетуаны.

– Вначале он говорил «нет», – отвечала королева, – и во второй, и в третий раз тоже «нет». Насколько мне помнится, он начал уступать примерно на двенадцатый раз.

– Я так и знала, что это сработает, – усмехнулась Афраэль.

– Мы что-нибудь пропустили? – осведомился Вэнион.

– Атаны нечасто обращаются к своему Богу, а потому он обязан откликаться на каждую их молитву. Он, по всей видимости, был занят каким-нибудь важным делом, и всякий раз, когда Бетуана обращалась к нему, он был вынужден отвлекаться и выяснять, что ей нужно.

– Я была очень вежлива, – улыбнулась Бетуана, – однако продолжала просить. Он очень боится тебя, Божественная.

– Знаю, – Афраэль отложила гребень и взялась за щетку. – Он считает, что я хочу украсть его душу или что-нибудь еще. Он и близко ко мне не подойдет.

– Я сказала, что буду призывать к нему, покуда не получу разрешения, – продолжала Бетуана, – и в конце концов он сдался.

– Так всегда и бывает, – пожала плечами Афраэль. – Проси не переставая – и получишь все, что пожелаешь.

– Божественная, – сказал Спархок, – это называется «клянчить».

– Спархок, ты хочешь слушать фанфары неделю кряду?

– Э-э… нет, спасибо. Как мило, что ты спросила об этом.

– Он определенно дал разрешение? – спросила Афраэль у Бетуаны.

Королева атанов улыбнулась.

– Весьма определенно. Вот его слова: «Скажи ей – пускай делает что хочет! Только оставь меня в покое!» – Отлично. Тогда я возьму Энгессу на остров. – Афраэль задумчиво поджала губы. – Тебе бы стоило послать гонца к мужу. Расскажи ему о солдатах Клааля. Я хорошо знаю твоего супруга, так что прикажи ему не атаковать их. Никогда не встречала человека, который был бы так неспособен к отступлению.

– Я постараюсь объяснить ему, – отозвалась Бетуана с некоторым сомнением.

– Что ж, удачи. – Афраэль отдала ей гребень и щетку. – А я доставлю Энгессу на остров, он оттает, и я примусь за дело.

На окраине города Улаф объявил остановку, и Блокв призвал Гхномба. Бог еды явился, держа в огромной лапе полусъеденную ляжку какого-то крупного животного.

– Мы достигли места, куда велели идти человеку по имени Берит, – сообщил Улаф Троллю-Богу. – Будет хорошо, если мы сейчас выйдем из He-Времени и войдем в расколотое мгновение.

Гхномб озадаченно воззрился на него, явно не понимая, для чего все это нужно.

– У-лав и Тин-ин охотятся за мыслью, – пояснил Блокв. – У людей есть два желудка – один в животе, другой в голове. Им надо наполнять оба желудка. Сейчас их желудки-в-животе полны. Они хотят наполнить желудки-в-голове.

Полузвериная физиономия бога еды понимающе просветлела.

– Почему ты не сказал этого раньше, Улаф-из-Талесии?

Улаф замялся в поисках ответа.

– Это Блокв узнал, что у нас есть желудки-в-голове, – пришел ему на помощь Тиниен. – Мы этого не знали. Мы только знали, что наши головы голодны. Хорошо, что Гхворг послал Блоква охотиться с нами. Блокв – очень хороший охотник.