Сапфирная роза - Эддингс Дэвид - Страница 62

— Мы можем как-то помешать им? — грозно потребовала она.

— Попробовать можно, ваше величество, — пожал плечами рыцарь, — но без особой надежды на то.

— Мне он нужен, Спархок, — не отставала Элана.

— Простите, ваше величество, — вставил слово Долмант, — но Энниас совершил преступление против Церкви, первыми получим его мы.

— И засадите его в какой-нибудь дальний монастырь молиться и петь гимны всю оставшуюся жизнь? — презрительно скривив губы, спросила она. — В моих руках его ожидает совсем другая участь. И, поверьте, если мне первой удастся захватить Энниаса, я не отдам его Церкви — по крайней мере до тех пор, пока я сама с ним не закончу. А после этого вы сможете получить то, что от него останется.

— Довольно, Элана, — резко осадил ее Долмант. — Ты на пороге открытого неповиновении Церкви. На заходи слишком далеко. На самом деле Энниаса ждет не монастырь. Его преступления по церковным канонам требуют сожжения на костре. — Их глаза встретились, и Спархок внутренне возликовал.

После таких слов патриарха Демоса молодая королева Элении смущенно рассмеялась, несколько пристыженная.

— Простите меня, ваша светлость, — извинилась Элана перед Долмантом. — Я говорила, не подумав. Так вы говорите сожжением?

— Да, Элана, — ответил Долмант.

— Прошу, не сомневайтесь в том, что я подчинюсь нашей святой матери — Церкви. И скорее умру, чем забуду свой долг.

— Церковь оценит твою покорность, дочь моя, — спокойно проговорил патриарх Демоса.

Элана благочестиво всплеснула руками и послала ему улыбку, полную поддельного раскаяния.

Долмант не мог не рассмеяться.

— Ты невоспитанная девчонка, Элана, — сказал он.

— Да, ваша светлость, — признала она. — Возможно, это так и есть.

— Нет, это очень опасная особа, друзья мои, — возразил Воргун сидящим рядом с ним патриархам. — Думаю, нам следует хорошенько задуматься, как бы не оказаться на ее пути. Ну, ладно, что там дальше?

Эмбан слегка сполз в кресле и сложил вместе кончики пальцев.

— Мы уже более менее договорились, что вопрос об архипрелатстве должен быть разрешен как можно скорее. Ваше величество, это было еще до того, как вы вошли в город. Какое время вам понадобится на все необходимые приготовления, перед тем, как вы направитесь в Лэморканд?

— По меньшей мере, неделю, — мрачно ответил Воргун, — может быть, две. Мои подразделения растянуты на полпути к Арсиуму. Большей частью оставлены обозы. Придется ждать, пока не подтянется все войско, чтобы не идти вразброд.

— Мы можем дать вам самое большее дней десять, — сказал ему Долмант. — Организуетесь уже на марше.

— Так это не делается, ваша светлость, — возразил Воргун.

— Но так будет на этот раз, ваше величество. Солдаты на марше больше сидят и глазеют по сторонам, чем идут. Пусть это время будет проведено с пользой.

— И пусть ваша армии встанет лагерем подальше от Чиреллоса, — добавил патриарх Ортзел. — Большинство жителей покинули город. И если ваши солдаты начнут расселяться по опустевшим домам, то будет гораздо труднее собрать их, когда настанет время выступать.

— Долмант, — произнес Эмбан, — сейчас ты занимаешь место председателя в Курии, поэтому в первую очередь обращаюсь к тебе. Думаю, завтра утром мы должны созвать заседание. Кроме того, стоит отговорить наших братьев от возможных прогулок по внешнему городу, конечно же, для их собственной безопасности, потому что в руинах еще могут скрываться наемники Мартэла. Но прежде всего, мы не хотим, чтобы они увидели так незадолго до заседания, что сталось с их домами. Мы сильно отвратили от себя многих патриархов, и нам надо сделать все возможное, чтобы не дать им помешать теперешнему ходу дел. Думаю, нам надо устроить службу в нефе перед заседанием Курии. Может быть, что-то такое торжественное и благодарственное. Ортзел, не мог бы ты заняться этим? Ты будешь нашим кандидатом на место Архипрелата, так что пусть привыкают к тебе. И прошу тебя, Ортзел, постарайся периодически улыбаться. Честное слово, твое лицо от этого не треснет.

— Что, я уж такой суровый, Эмбан? — поинтересовался Ортзел, со слабой полуулыбкой.

— Безупречно, — ответил Эмбан. — Поулыбайся часок-другой перед зеркалом. Помни, ты будешь добрым, любящим отцом, во всяком случае, мы хотим, чтобы они так думали. То, что ты будешь делать, когда сядешь на трон — между тобой и богом. А эта служба должна напомнить нашим братьям, что они прежде всего — сыны церкви, а потом уже собственники. Затем, после богослужения, мы прямо из нефа отправимся в Совещательную палату. Я поговорю с хормейстером, дабы он постарался, чтобы песнопения громким эхом разносились по всей Базилике. Потом Долмант призовет нас к порядку, и мы начнем с самого насущного, расскажем всем в подробностях, что происходило. Особенно это пойдет на пользу тем патриархам, что попрятались в подвалы, когда началась осада. Тот нам стоит прибегнуть к услугам очевидцев, я сам для этого подберу людей, обладающих красноречием. Пусть они со всей возможной убедительностью опишут все те мрачные события, что происходили во внешнем городе. Расскажут о творившемся насилии, поджогах и грабежах, всколыхнут волну недовольства недавними гостями нашего города. Ну, а на сладкое, — произнес Эмбан, довольно потирая руки, — мы преподнесем им генерала Деладу с рассказом о разговоре Энниаса с Мартэлом. Затем дадим им время все обдумать. Я же попрошу некоторых из наших братьев подготовить речи, полные негодования и осуждения первосвященника Симмура. После этого Долмант назначит несколько человек для расследования этого дела. Потом мы на пару часов распустим Курию, пусть все немного отдохнут и поразмыслят над вероломством Энниаса. Когда собрание возобновится, патриарх Бергстен произнесет речь о необходимости действовать как можно быстрее, напомнив всем о грозящей гибели веры и церкви и настаивая на немедленном голосовании. Надень свои доспехи, Бергстен, и прихвати с собой этот топор. Пусть проникнутся духом военного времени. Затем, последуют традиционные речи королей Эозии. И побольше трагичности, ваши величества. Поведайте им о жестокостях войны и Отта, и про дьявольские намерения Азеша. Нужно слегка запугать наших братьев, чтобы они голосовали, а не шептались по коридорам, пытаясь заключить друг с другом сделки. Следи за мной внимательно, Долмант. Я разнюхаю, кто из наших братьев любит занудствовать и потянуть время, и укажу тебе на них. Не позволяй им этого. И быстрее переходи к голосованию. Нужно, чтобы Ортзел сидел на троне Архипрелата еще до захода солнца, а ты, Ортзел, во время обсуждения держи рот на замке. Некоторые твои мысли весьма противоречивы. Не делись ими с Курией — во всяком случае не завтра.

— Я чувствую себя просто младенцем перед тобой, Эмбан, — мрачно проговорил король Дрегос. — Где ты всему этому научился?

— Большой город, ваше величество, большие сложности, — уклончиво ответил Эмбан.

Король Сорос Пелосийский, человек набожный и благочестивый, во время хладнокровного рассуждения Эмбана несколько раз чуть не потерял сознание. И при первой возможности он поднялся и торопливо покинул палату, бормоча себе под нос что-то о необходимости вознести молитву к Богу.

— Следите завтра за Соросом, ваша светлость, — посоветовал Воргун Эмбану. — Он слишком религиозен. Вдруг, произнося завтра свою речь, он просто решит разоблачить нас. Сорос проводит все свое свободное время в разговорах с Богом, а это порой размягчает мозги. Может, мы обойдемся без него?

— Закон не позволяет нам этого, — сказал Эмбан.

— Мы поговорим с ним, Воргун, — вступил в разговор король Облер. — Возможно, нам удастся убедить его, что он слишком плохо себя чувствует, чтобы присутствовать на завтрашнем заседании.

— Я уж постараюсь, чтобы он заболел, — пробормотал Воргун.

Эмбан поднялся со своего кресла.

— Ну что ж, все мы люди занятые, — сказал он. — Так что, как говорится, разбежимся по своим делам.

За ним встал и Спархок.

— Посольство Элении было повреждено во время осады, — холодно проговорил он. — Могу ли я предложить вам скромные удобства Пандионского замка взамен?