Сапфирная роза - Эддингс Дэвид - Страница 98

— Если ты не прекратишь подшучивать надо мною, Спархок, — прошептала она ему прямо в ухо, — я лишу тебя твоих доспехов и отправлю пасти овец.

— О, прости меня за мою провинность, Божественная! — мило усмехнулся рыцарь.

Она рассмеялась ему в лицо и снова ее губы коснулись его щеки. Сефрения мягко покачала головой:

— Афраэль совсем не изменилась, она по-прежнему любит целоваться.

Они позавтракали неведомыми человеку нежнейшими фруктами и разлеглись на мягкой траве, а птицы пели им удивительные нежные песни, доносившиеся из тенистых ветвей деревьев священной рощицы. Наконец Афраэль поднялась с бархатной травы и, обойдя всех, вновь подарила каждому по поцелую. А затем она заговорила с ними ласково, но серьезно.

— Мне очень горько оттого, что я не смогла быть с вами последние месяцы, — начала она. — Но сюда я позвала вас не для того, чтобы мы могли с приятностью провести здесь несколько часов, хотя это и наполняет мое сердце огромной радостью и счастьем. Но все же собрались вы здесь по моей просьбе и с помощью моей сестры, — она послала Сефрении сияющую улыбку, — для того, чтобы я могла поведать вам Откровения. Простите меня, если я утаю что-то от вас, но это Откровения Богов, и, боюсь, не все вам может быть понятно. Признаюсь честно, что я люблю каждого из вас, и, полагаю, вы не обидитесь, если я вам скажу, что хотя я предстаю перед вами в облике ребенка, вы для меня тоже дети. Вам трудно понять это, но не обижайтесь на меня.

Афраэль умолкла и оглядела своих притихших слушателей. Их лица выражали удивление и даже непонимание.

— Да что с вами?! — воскликнула она.

Спархок поднялся, поманил ее и отвел в сторону.

— Ну что? — сердито спросила Афраэль.

— Ты можешь выслушать мой совет? — спросил ее рыцарь.

— Ну, слушаю… — проговорила малышка и вызывающе вскинула голову.

— Афраэль, ты просто потрясла всех их своим красноречием! Келтэн — так тот вообще сидит дуб дубом… Мы простые люди, маленькая богиня, так сделай милость — говори с нами нашим языком, если хочешь чтобы мы понимали тебя.

Она надула губки.

— Я трудилась несколько недель над этой речью, Спархок!

— Афраэль, это замечательная речь. Когда ты будешь говорить с другими Богами, а я уверен, ты будешь, то перескажи им слово в слово, что хотела сказать нам. Они просто попадают в обморок от восхищения. Я знаю это наверняка. А теперь давай вернемся, и ты скажешь нам главное, ведь ночь не может длиться долго. Скажи то, что тебе необходимо нам поведать. И, пожалуйста, сделай милость — не выражайся языком древних. А то, знаешь, речь твоя становится очень похожа на проповедь, а на проповеди обычно людей клонит ко сну.

Малышка еще сильнее надула губки.

— Ну ладно, Спархок, — наконец произнесла она. — Но запомни, что ты лишаешь меня удовольствия произнести мою речь.

— Я буду надеяться, что ты простишь меня за это.

В ответ она показала ему язык, и они вернулись назад, чтобы присоединиться к своим друзьям.

— Этот ворчливый старый медведь попросил, чтобы я побыстрее перешла к делу, — сказала Афраэль, лукаво поглядывая на Спархока. — Конечно, рыцарь-то он неплохой, но не хватает ему немного поэзии. Ну что ж, а теперь я хочу рассказать вам немного о Беллиоме, почему он так могущественен и так же опасен.

Она нахмурила брови и немного помолчала.

— Беллиом — суть не материя, — продолжила Афраэль. — Он — дух, и он древнее звезд. Духов много, но у каждого из них свои свойства и особенности, и самое важное, что у каждого из них свой цвет. Знаете, что произойдет… — она оглядела всех. — Хотя прибережем это на другой раз, — решила она. — Эти духи обитают на небесах… — Афраэль снова запнулась. — Пожалуй, все это слишком сложно, Сефрения, — произнесла она жалобным голоском. — И почему эти эленийцы такие темные?!

— Потому что их Бог не посвящает их во многие тайны, — ответила ей Сефрения.

— Вот ведь Старый! — воскликнула Афраэль. — Он провозгласил Заповеди, не объяснив причин и ничего не растолковав им. Так значит, вся его миссия заключается в том, чтобы создавать заповеди и законы, но ведь это так скучно!

— Почему бы тебе не продолжить свой рассказ, Афраэль?

— Хорошо, — Дитя-Богиня оглядела притихших рыцарей и их спутников. — Духи облачены в разные цвета, и в этом есть свое предназначение. А теперь внимательно слушайте меня! Духи создают Иные Миры. Беллиом, а это его не настоящее имя, сотворил Голубой Мир. Просто когда смотришь на этот мир издалека, он и вправду кажется голубым, ведь на нем так много океанов. Бывают и другие миры: красные, желтые, зеленые, да и множества других цветов, каких только пожелаешь. Духи создают эти миры, привлекая частички пыли, проносящейся из пустоты-бесконечности, и эта пыль, пролетая, оседает в этих Мирах, облекая их в свой цвет, и Миры краснеют, желтеют, зеленеют, в общем, становятся цветными. Но Беллиом, сотворив свой Мир, допустил ошибку. Скопления красной пыли огромны, а сущность Беллиома — голубая. Он не выносит красного. А вот когда красная пыль соединяется в огромную кучу, то тогда получается…

— Железо! — воскликнул Тиниен.

— А ты говоришь, они не понимают?! — с укором заметила Спархоку Афраэль.

Она подбежала к Тиниену и несколько раз поцеловала его.

— Ну что ж прекрасно, — радостно произнесла она. — Тиниен совершенно прав. Беллиом не переносит железа, потому что оно — красное. Чтобы защитить себя, он сокрыл свою голубую природу внутри сапфира — которому Гвериг придал очертания розы. Железо — красный цвет — сгустилось вокруг него, и Беллиом попал в земную ловушку.

Все уставились на Афраэль, лишь смутно догадываясь о чем идет речь.

— Постарайся все же быть более краткой, Афраэль, — мягко заметил ей Спархок.

— А я что делаю? — упрямо заявила Маленькая Богиня.

Спархок смущенно пожал плечами.

— Беллиому еще больше не посчастливилось, когда Боги-Тролли оказались в нем, как в ловушке.

— Что?! — выдохнул Спархок.

— Ну это же всем известно, Спархок. Как ты думаешь, где Гвериг их спрятал, когда мы их повсюду разыскивали?

Спархок с холодком в сердце подумал о том, что Беллиом и его могущественные заключенные покоятся в холщовом мешочке на его груди.

— А дело все в том, что Спархок не раз грозил уничтожить Беллиом, но он к тому же еще и эленийский Рыцарь, а значит может воспользоваться для осуществления своей угрозы тем, что всегда у него под рукой, например, своим мечом — или топором — или копьем Алдреаса, или чем-нибудь еще сделанным из стали, что может быть приравнено здесь к железу. Если Спархок ударит по Беллиому чем-нибудь стальным, то он разрушит его, и потому теперь Беллиом и Тролли-Боги делают все, что в их силах и власти, чтобы удержать Спархока подальше от Азеша, дабы он не вошел в искушение и не поднял свой меч против Сапфирной Розы и ее обитателей. Сначала они пытались напасть на самого Спархока и затуманить его мозг, но когда из этого у них ничего не вышло, они перекинулись на вас, его друзей и спутников. И поверьте мне, милые мои, что все могло бы закончиться весьма плачевно, если кто-нибудь из вас решил бы убить Спархока.

— Никогда! — почти выкрикнул Келтэн.

— Если они продолжат опутывать вас своей колдовской паутиной, то это случиться, Келтэн.

— Так пусть мы сами сначала отведаем холод стали наших мечей, — вскричал Келтэн.

— С какой стати ты собираешься это делать? — спросила его Афраэль. — Есть другой, гораздо более безболезненный способ справиться с этим. Вам нужно хранить Беллиом в чем-нибудь, сделанном из стали. На холщовом мешочке, где он находится сейчас, нанесена стирикская символика железа, но доведенных до отчаяния Беллиома и Троллей-Богов одними символами теперь не остановишь. Здесь требуется настоящая сталь.

Спархок стоял с опечаленным лицом и чувствовал себя немного глупо.

— Я все время думал, что тень — а теперь это облако — посланы Азешем, — признался он.

Афраэль с удивлением уставилась на него.