Сапфирная роза - Эддингс Дэвид - Страница 99

— Что?! — воскликнула она.

— Это казалось, вполне логичным, — неуверенно проговорил он. — Азеш пытался убить меня с тех пор, как заварилась эта каша.

— Но, скажи мне, ради чего Азешу понадобилось бы насылать на тебя какие-то облака да тени, когда в его власти без счета тварей пострашнее и помогущественнее всех этих тучек? Интересно, неужели это самое лучшее, до чего ты смог додуматься с помощью твоей логики, Спархок? — едко заметила Афраэль.

— Я так и думал! — воскликнул Бевьер. — Я знал, что мы что-то проглядели, когда ты впервые рассказал нам об этой тени, Спархок! Она действительно не могла быть творением Азеша.

Спархок почувствовал себя еще глупее.

— А почему я обладаю столь большой властью над Беллиомом? — спросил он.

— Потому, что у тебя есть кольца.

— Но они были и у Гверига, еще до меня.

— Когда они были простыми камнями, хотя и драгоценными. А теперь они красны, обагренные кровью твоей семьи и кровью Эланы.

— И что одного цвета крови достаточно, чтобы заставить его мне подчиняться?

Афраэль в недоумении посмотрела сначала на Спархока, а потом перевела взгляд на Сефрению.

— Это что же, им ко всему прочему неизвестно еще и то, почему кровь их — красного цвета? — проговорила она. — Чему же ты их обучала, сестра?

— Для их понимания это было бы слишком сложным, Афраэль.

Маленькая Богиня сердито топнула ножкой, развела в воздухе руками и пробормотала по-стирикски такие слова, о которых ей не следовало бы знать.

— Спархок, — спокойно сказала Сефрения, — твоя кровь красна, потому что в ней содержится железо.

— Неужели? — проговорил ошеломленный Спархок. — Но как это возможно?

— Просто поверь мне на слово, милый. И только поэтому обагренные кровью кольца, облекают тебя такой властью над самоцветом.

— Как все это удивительно, — проговорил Спархок.

Тут в разговор вновь вступила Афраэль.

— Если Беллиом окажется заключенным в сталь, Тролли-Боги уже больше ничем не смогут препятствовать вам, — произнесла она. — Никто из вас не будет замышлять убийство Спархока, и вы снова станете все как один.

— Тебе стоило просто сказать нам, что нужно сделать, не пускаясь во все эти объяснения, — лукаво заметил Кьюрик. — Это же рыцари Храма, Флейта. Они привыкли подчиняться приказам, а не размышлять отчего, что, да почему. Такими они всегда были, такими и останутся.

— Да конечно, я могла бы поступить так, — согласилась малышка, осторожно проводя своей ладошкой по бородатой щеке Кьюрика, — но я так соскучилась по каждому из вас и, кроме того, я очень хотела, чтобы вы увидели то место, где я живу.

— Хотела показаться нам во всей своей красе? — шутливо поддразнил ее Кьюрик.

— Ну… — протянула слегка покрасневшая Богиня. — Разве вам здесь не понравилось?

— Ну что ты, — восхищенно произнес Кьюрик. — Это самый прекрасный и чудесный остров, и мы очень горды, что ты оказала нам такую большую честь, пригласив нас сюда.

Тогда Афраэль обхватила его за шею своими детскими ручками и покрыла все его лицо нежными поцелуями. Однако Спархок заметил, что глаза ее при этом были полны слез.

— А теперь вам пора возвращаться, — наконец проговорила маленькая Богиня, — уже близок рассвет. Но перед этим…

И Афраэль даровала каждому прощальные поцелуи. Когда же настал черед Телэна, темноволосая Дитя-Богиня лишь слегка прикоснулась своими губами к его и тут же направилась к Тиниену. Но неожиданно она остановилась, с лукавым видом возвратилась к мальчику и уже от души расцеловала его. Когда же она покончила с этим делом, на устах ее заиграла загадочная улыбка.

— Что, наша добрая хозяйка разрешила ваши сомнения и проблемы? — спросила белоснежная лань, когда они со Спархоком уже рассекали на ладье, схожей с грациозным лебедем, воды лазурного моря, направляясь обратно в алебастровую гавань, где на берегу был раскинут красочный шатер.

— Я больше уверюсь в этом, когда глаза мои откроются вновь, но уже в земном подлунном мире, откуда она позвала меня, о нежная лань, — ответил он, и тут же в недоумении подумал, что не может заставить себя изъясняться простым языком. Пышные фразы и слова непрошеными срывались с его языка. Он печально вздохнул.

И тут же до него донеслась насмешливая трель свирели их маленькой божественной подружки.

— О, смилуйся надо мной, дорогая Афраэль! — взмолился Спархок.

— Ну-у… ты уже делаешь успехи, Спархок, — шепнул ему прямо в ухо знакомый звонкий голосок.

Вскоре ладья пристала к берегу, и белая лань проводила Спархока к шатру, в котором он сразу улегся спать, и тотчас же им овладела странная дремота.

— Помни меня, — проговорила белоснежная лань, мягко ткнувшись своим влажным носом в его щеку.

— Я всегда буду помнить о тебе, — пообещал он, — с любовью и радостью, ибо нежнейшее твое присутствие несет облегчение и покой моей истерзанной душе.

И проговорив эти слова, Спархок снова погрузился в сон.

А когда он проснулся, то оказался вновь в ужасном мире черного песка и леденящего холода, где ветры вздымали вверх огромные облака пыли, что порой несла с собой запах мертвечины. Пыль набивалась Спархоку в волосы и стерла ему кожу под одеждой. Но все же не это разбудило его, а слабое металлическое позвякивание, как будто кто-то постукивал небольшим молоточком по звонкой стали.

Несмотря на все волнения и беспокойства, что принес им вчерашний день, Спархок чувствовал себя бодрым и отдохнувшим и в ладу со всем миром. Он потянулся и выбрался из палатки. Стук молоточка прекратился, и к Спархоку, поднимая ногами кучи пыли, подошел Кьюрик. Он что-то нес с собою в руке.

— Ну что ты скажешь вот об этом? — спросил Кьюрик и протянул Спархоку новое убежище для Беллиома, сплетенное из стальных колечек. — Возможно, этот стальной мешочек охранит нас от самоцвета… Во всяком случае, это лучшее, что я мог смастерить сейчас, милорд. В моем распоряжении было слишком мало стали.

Спархок взял у Кьюрика мешочек и пристально посмотрел на своего оруженосца.

— И ты?.. — спросил он. — И ты тоже видел этот сон?

Кьюрик кивнул.

— Я уже говорил об этом с Сефренией, — сказал он. — Нам всем снился один и тот же сон — хотя это был не совсем сон. Сефрения попыталась мне все объяснить, но потом махнула на это рукой. — Он помолчал, а потом добавил. — Прости, Спархок. Я сомневался в тебе. Но вся эта наша затея казалась такой бесполезной и безнадежной…

— В этом были виноваты Тролли-Боги, Кьюрик, так что не упрекай себя. Давай-ка лучше переложим Беллиом в его новое стальное жилище, чтобы он не натворил новых бед.

Спархок достал холщовый мешочек, в котором до сих пор хранил цветок-гемму, и стал развязывать стягивающую его веревку.

— Может быть лучше оставить его и в этом мешочке тоже? — спросил Кьюрик.

— Возможно, в нем было бы удобнее переложить Беллиом в сплетенный тобой стальной мешочек, но мне может в скором времени понадобиться очень быстро извлечь его оттуда на свет белый. И узлы мне будут только помехой, когда я спиной буду уже ощущать дыхание Азеша.

— Да, пожалуй, ты прав.

Спархок взял в обе руки Сапфирную Розу и поднял ее так, что она оказалась на уровне его лица.

— Голубая Роза! — произнес он на языке троллей. — Я Спархок Эленийский. Ты ведь знаешь меня?

Роза угрюмо мерцала ему в ответ.

— Ты признаешь мою власть над тобой?

Роза потемнела, и Спархок ощутил огромную волну ненависти, что исходила из глубины этих ажурных лепестков.

Тогда Спархок осторожно дотянулся большим пальцем правой руки до кольца и повернул его камнем внутрь. А затем он прикоснулся кольцом к самоцвету, но уже не его оправой, как делал раньше, а кроваво-красным рубином, и сильно надавил им на Сапфирную Розу.

Из глубины Беллиома вырвался пронзительный крик, и Спархок почувствовал как каменный цветок корчиться и извивается, точно змея, в его руках. Рыцарь немного ослабил давление.