Сияющая Цитадель - Эддингс Дэвид - Страница 99

– Я чувствую внутри тебя Троллей-Богов. Могут ли они понять мои слова, когда я говорю на этом языке?

– Нет, Анакха.

– Хорошо. Киргон обманом завлек троллей в Дарезию и обратил их против атанов, наших союзников. Хотим мы убедить Троллей-Богов вернуть под свою руку их заблудшие творения. Мыслишь ли ты, что прислушаются они к нашей просьбе?

– Всякий бог, Анакха, более чем охотно внемлет словам о приверженцах его.

– Я и сам так думал. Согласишься ли ты с заключением моим, что весть о том, что Киргон похитил у Троллей-Богов их приверженцев, разъярит их?

– Разгневаются они сверх всякой меры, Анакха.

– Как, мыслишь ты, следует нам наилучшим образом говорить с ними?

– Поведайте им в простых словах о том, что произошло. Не говорите слишком быстро либо туманно, ибо они соображают медленно.

– Это я успел заметить и прежде, встречаясь с ними.

– Будешь ли говорить с ними ты? Никоим образом не желал бы я тебя обидеть, однако на наречии троллей говоришь ты грубо и неуклюже.

– Это твоя работа, Вэнион? – возмутился Спархок.

– Ни в коем случае! – запротестовал Вэнион. – Я совершенно не разбираюсь в тролличьем языке.

– Прости мою неумелость, Голубая Роза. Наставница моя торопилась, обучая меня языку людей-зверей.

– Спархок! – воскликнула Сефрения.

– А что, разве не так? – Он снова обратился к камню. – Сотоварищ мой, сэр Улаф, более знаком и с троллями, и с наречием их, нежели я. Он и поведает Троллям-Богам, что Киргон похитил их детищ.

– Тогда призову я их дух, дабы сотоварищ твой мог говорить с ними.

Камень дрогнул в руке Спархока, и вновь возникли те гигантские фигуры, которые он видел в храме Азеша, – только на этот раз они были близко, и он мог разглядеть их, о чем искренне сожалел. Поскольку их сущность была заперта в Беллиоме, их силуэты были очерчены лазурным свечением. Тролли-Боги высились над ним, злоба искажала их полузвериные лица, и только сила Беллиома сдерживала их ярость.

– Ну что ж, Улаф, – сказал Спархок. – Положение опасное. Постарайся быть очень, очень убедительным.

Рослый генидианец с трудом сглотнул и выступил вперед.

– Я – Улаф из Талесии, – проговорил он на языке троллей. – Я говорю от имени Анакхи, творения Беллиома. Я принес слово о ваших детях. Будете вы слушать меня?

– Говори, Улаф из Талесии. – Судя по треску пламени в великанском голосе, это был Кхвай, бог огня.

На лице Улафа появилось выражение мягкого упрека.

– Мы удивлены тем, что вы сделали, – сказал он. – Почему вы отдали своих детей Киргону?

– Что?! – проревел Кхвай.

– Мы думали, что вы хотели этого, – продолжал Улаф с притворным удивлением. – Разве вы не велели вашим детям покинуть родные места и идти много снов по льду-который-не-тает в эти чужие земли?

Кхвай завыл, молотя по земле обезьяньими кулаками, подымая тучи пыли и дыма.

– Когда это случилось? – спросил другой голос, жирный и чмокающий.

– Две зимы назад, Гхномб, – ответил Улаф на вопрос бога еды. – Мы думали, что вы знали. Голубая Роза призвала вас, чтобы мы спросили, зачем вы это сделали. Наши боги хотят знать, почему вы нарушили договор.

– Договор? – переспросил Стрейджен, когда Сефрения перевела слова Улафа.

– Мы заключили с ними соглашение, – пояснила Флейта. – Мы не хотели уничтожать троллей, а потому обещали Троллям-Богам, что не тронем их детей, если они не выйдут за пределы Талесийских гор.

– Когда это произошло?

– Двадцать пять тысяч лет назад – приблизительно.

Стрейджен с трудом сглотнул.

– Почему ваши дети слушают Киргона, если вы не велели им? – спросил Улаф.

Одна из гигантских фигур вытянула непомерно длинную руку, и громадная ладонь нырнула в пустоту, постепенно исчезая в ней, как исчезает палка, если воткнуть ее в лесное озерцо. Когда ладонь вынырнула назад, пальцы бога сжимали отчаянно брыкающегося тролля. Бог заговорил, грубо и резко спрашивая о чем-то. Язык был определенно тролличий – сплошное рычание и ворчание.

– Вот это уже любопытно, – пробормотал Улаф. – Оказывается, даже язык троллей меняется с годами.

– Что он говорит? – спросил Спархок.

– Не могу разобрать, – ответил Улаф. – Язык настолько древний, что я не понимаю почти ни одного слова. Зока требует у него ответа.

– Зока?

– Бог плодородия, – пояснил Улаф, напряженно вслушиваясь.

– Тролль в смятении, – сообщил он. – Говорит, что все они думали, будто подчиняются своим богам. Видно, маскировка Киргона была идеальной. Тролли очень близки своим богам и легко распознали бы малейшую разницу.

Зока взревел и швырнул визжащего тролля в пустоту.

– Анакха! – проревела одна из громадных фигур.

– Кто это? – шепотом спросил Спархок.

– Гхворг, – также тихо ответил Улаф, – Бог убийства. Будь с ним осторожен, Спархок. Он очень раздражителен.

– Я слушаю, Гхворг, – ответил Спархок чудовищному гиганту.

– Освободи нас из власти твоего отца. Отпусти нас. Мы должны вернуть своих детей.

С клыков бога убийства капала кровь. Спархоку как-то не хотелось гадать, чья это может быть кровь.

– Позволь мне, – шепотом сказал Улаф. – Это выше власти Анакхи, – громко продолжал он. – Заклинание, которое пленило вас, сделал Гвериг. Это заклинание троллей, и Анакха не знает его.

– Мы научим его заклинанию.

– Нет! – вмешалась вдруг Флейта, забыв о том, что собиралась только наблюдать. – Это мои дети! Я не позволю вам осквернять их тролличьими заклинаниями!

– Мы молим тебя, Богиня-Дитя! Освободи нас! Наши дети разлучены с нами!

– Моя семья никогда не согласится. Ваши дети считают наших детей едой. Если Анакха освободит вас, ваши дети пожрут наших. Этому не бывать.

– Гхномб! – проревел Кхвай. – Дай ей ручательство!

Гигантское лицо бога еды исказила мука.

– Не могу! – почти прорыдал он. – Это умалит меня! Наши дети должны есть! Все, что живет, – еда!

– Наши дети погибнут, если ты не согласишься! – Трава под ногами бога огня задымилась.

– Кажется, я вижу, за что можно зацепиться, – пробормотал Улаф по-эленийски. И снова заговорил на языке троллей:

– Слова Гхномба справедливы. Почему он один должен умалить себя? Каждый из вас должен умалиться. Иначе Гхномб не согласится.

– Он говорит верно! – взвыл Гхномб. – Я не умалю себя, если все не умалятся.

Другие Тролли-Боги скорчились, и на их уродливых лицах отразилась та же мука, что и на лице Гхномба.

– Чего ты хочешь? – голос принадлежал богу, который до сих пор молчал.

– Бог льда, – шепотом представил Улаф говорящего. – Шлии.

– Умалите себя! – упрямо потребовал Гхномб. – Я не соглашусь, если вы не согласитесь!

– Тролли! – вздохнула Афраэль, закатив глаза. – Примете ли вы мое посредничество? – обратилась она к чудовищным божествам.

– Мы слушаем твои слова, Афраэль, – с сомнением ответил Гхворг.

– Наши цели едины, – начала Богиня-Дитя. Спархок застонал.

– В чем дело? – быстро спросил Улаф.

– Она собирается произнести речь – ничего не скажешь, нашла время!

– Заткнись, Спархок! – огрызнулась Богиня-Дитя. – Я знаю что делаю! – Она вновь повернулась к Троллям-Богам.

– Киргон обманул ваших детей, – начала она. – Он привел их по льду-который-не-тает, чтобы в этом месте они воевали с моими детьми. Киргон должен быть наказан!

Тролли-Боги проревели свое согласие.

– Вы присоединитесь ко мне и моей семье, чтобы причинить боль Киргону за то, что он сделал?

– Мы причиним ему боль сами, Афраэль! – прорычал Гхворг.

– И сколько ваших детей умрет при этом? Мои дети могут преследовать детей Киргона в землях солнца, где ваши дети умрут. Присоединитесь вы к нам, чтобы Киргон страдал сильнее?

– В ее словах мудрость, – сказал своим собратьям Шлии. Изо рта бога льда вырывался пар, хотя было тепло, и снежинки, мерцая, сыпались из пустоты на его массивные плечи.

– Гхномб должен согласиться, чтобы его дети не ели моих, – настаивала Афраэль. – Если он не согласится, Анакха не освободит вас из власти своего отца!