Сияющая Цитадель - Эддингс Дэвид - Страница 100

Гхномб застонал.

– Гхномб должен согласиться, – продолжала она. – Если он не согласится, я не позволю Анакхе освободить вас, и ваши дети достанутся Киргону. Гхномб не согласится, если все вы тоже не умалите себя. Гхворг! Твои дети больше не должны убивать моих детей!

Гхворг воздел к небу огромные лапы и завыл.

– Кхвай! – неумолимо продолжала Афраэль. – Ты должен смирить пожары, которые сжигают леса Талесии каждый год, когда солнце возвращается в северные земли!

Кхвай подавил рыдание.

– Шлии! – резко бросила Афраэль. – Ты должен сдержать реки льда, которые сползают с гор. Пусть они тают, когда достигают долин.

– Нет! – взвыл Шлии.

– Тогда ты потеряешь всех своих детей. Сдержи реки льда, или будешь один рыдать в северных пустошах. Зока! Каждая самка тролля будет производить на свет не больше двоих детенышей.

– Никогда! – проревел Зока. – Мои дети должны плодиться!

– Твои дети сейчас принадлежат Киргону. Ты хочешь умножать силу Киргона? – Она помолчала, глаза ее сузились. – Последнее соглашение я требую от вас всех, иначе я не позволю Анакхе освободить вас.

– Что ты требуешь, Афраэль? – спросил Шлии стылым, как лед, голосом.

– Ваши дети бессмертны. Мои – нет. Ваши дети тоже должны умирать – каждый в назначенное ему время.

Тролли-Боги разразились исступленным гневным воем.

– Верни их в их темницу, Анакха, – сказала Афраэль. – Они не согласны. Торг закончен. – Она сказала это на языке троллей, явно предназначая свои слова для взъярившихся Троллей-Богов.

– Подожди! – закричал Кхвай. – Подожди!

– Ну что? – спросила она.

– Позволь нам отойти от тебя и твоих детей, чтобы могли обсудить это чудовищное требование.

– Только недолго, – сказала Афраэль. – Мое терпение коротко.

Пять гигантских фигур отступили вглубь пастбища.

– Ты уверена, что не зашла слишком далеко? – спросила Сефрения. – Твое последнее требование может уничтожить всякую возможность договориться с ними.

– Я так не думаю, – ответила Афраэль. – Тролли-Боги неспособны думать о будущем. Они живут настоящим, а в настоящем для них важнее всего отнять у Киргона своих троллей. – Богиня-Дитя вздохнула. – На самом деле мое последнее требование – самое важное. Люди и тролли не могут жить в одном мире. Кто-то должен исчезнуть с лица земли. Я предпочитаю, чтобы это были тролли, а ты?

– Ты очень жестока, Афраэль. Ты вынуждаешь Троллей-Богов способствовать вымиранию их собственных приверженцев.

– Тролли так или иначе обречены, – со вздохом сказала Богиня-Дитя. – В мире слишком много людей. Если тролли станут смертными, они попросту тихо исчезнут. Если вам, людям, придется перебить их, половина человечества погибнет вместе с ними. Я столь же нравственна, сколь и прочие боги. Я люблю своих детей и не хочу, чтобы половину их убили и съели в Талесийских горах в войне с троллями не на жизнь, а на смерть.

– Спархок, – сказал Стрейджен, – помнится, когда мы шли через Пелозию в Земох, Кхвай сделал так, чтобы ты мог видеть Мартэла и слушать его разговоры.

Спархок кивнул.

– Может Афраэль это сделать?

– Я же здесь, Стрейджен, – заметила Флейта. – Почему бы тебе не спросить об этом у меня?

– Нас еще не представили друг другу надлежащим образом, Божественная, – ответил он с изящным поклоном. – Так ты можешь сделать это? Поговорить с кем-то, кто находится на другом конце мира?

– Могу, но мне такое не по душе, – ответила она. – Я предпочитаю быть рядом со своим собеседником.

– Моя богиня придает большое значение прикосновениям, Стрейджен, – пояснила Сефрения.

– А, понимаю. Ну что ж, когда Тролли-Боги вернутся – и если они согласятся на наши непомерные требования, – я хочу, чтобы Спархок или Улаф попросили Кхвая оказать мне услугу. Мне нужно потолковать с Платимом.

– Они возвращаются, – предостерег Вэнион. Все повернулись к жутким фигурам, которые брели к ним по желтой осенней траве пастбища.

– Ты не оставила нам выбора, Афраэль, – убитым голосом произнес Кхвай. – Мы должны принять твои жестокие условия. Мы должны спасти наших детей от Киргона.

– Вы больше не будете убивать и есть моих детей?

– Не будем.

– Вы больше не будете сжигать леса Талесии? Кхвай застонал и кивнул.

– Вы больше не будете заполнять долины ледниками?

Шлии, всхлипывая, подтвердил свое согласие.

– Ваши тролли больше не будут множиться, как кролики?

Зока горестно взвыл.

– Ваши дети будут стареть и умирать, как все живые существа?

Кхвай закрыл лицо громадными ладонями.

– Да! – прорыдал он.

– Тогда мы объединимся и вместе будем воевать с Киргоном. Сейчас вы вернетесь в сердце Беллиома. Анакха доставит вас туда, где ваши дети страдают в рабстве у Киргона. Там он освободит вас, и вы вырвете своих детей из злобных рук Киргона. А потом мы вместе причиним боль Киргону. Мы сделаем его боль такой, как боль Азеша!

– ДА! – хором прорычали Тролли-Боги.

– Решено! – звонким голосом объявила Афраэль. – Еще одна просьба, Кхвай, – в знак нашего союза. Это мое дитя хочет говорить с человеком по имени Платим в Симмуре, в далекой Элении. Сделай это.

– Сделаю, Афраэль. – Кхвай вытянул громадную руку, и с его пальцев стекла на траву завеса неподвижного огня.

За ней проступила спальня, где на кровати, оглушительно храпя, растянулся толстяк.

– Проснись, Платим! – резко сказал Стрейджен.

– Пожар! – пронзительно вскрикнул Платим, пытаясь сесть.

– Заткнись! – прикрикнул Стрейджен. – Нет никакого пожара. Это магия.

– Стрейджен? Это ты? Где ты?

– За огнем. Ты, скорее всего, не можешь меня увидеть.

– Ты что, учишься магии?

– Да так, понемножку, – скромно солгал Стрейджен. – Теперь слушай внимательно. Я не знаю, сколько продержится заклинание. Свяжись с Арнагом из Кадаха. Попроси его убить графа Герриха. Мне некогда объяснять. Это очень важно, Платим. Это часть того, что мы делаем здесь, в Дарезии.

– Герриха? – с сомнением переспросил Платим. – Это обойдется недешево, Стрейджен.

– Возьми деньги у Лэнды. Скажи, что это по приказу Эланы.

– А это и вправду так?

– Ну… будь она здесь, она бы так и приказала. Когда я увижусь с ней, попрошу ее одобрения. Теперь слушай очень внимательно – это самое главное. Геррих должен быть убит через пятнадцать дней, начиная с сегодняшнего, – не через четырнадцать и не через шестнадцать, а именно пятнадцать. Это крайне важно.

– Ладно, я позабочусь об этом. Скажи Элане, что через пятнадцать дней граф Геррих умрет. Что-нибудь еще? Этот колдовской огонь действует мне на нервы.

– Узнай, с кем связан Геррих, и убей их всех тоже – пелозийских баронов, которые совершенно точно в союзе с ним, и других, кто окажется замешанным в его дела. Ты знаешь, кого я имею в виду – таких, как граф Белтон.

– Хочешь, чтобы и их всех убили одновременно?

– По возможности – да. Геррих, однако, важнее прочих. – Стрейджен задумчиво поджал губы. – Раз уж ты взялся за это, прикончи заодно и Авина Воргунссона – просто так, на всякий случай.

– Считай, что он уже мертв, Стрейджен.

– Ты настоящий друг, Платим.

– Друг, как же! Заплатишь по обычным расценкам.

Стрейджен вздохнул.

– Хорошо, – скорбно сказал он.

– Как сильно ты привязан к своему эленийскому Богу, Стрейджен? – спросила Афраэль, когда они возвращались в Материон.

– Я агностик, Божественная.

– Не хочешь ли исследовать эту фразу на предмет соответствия логике? – весело ухмыляясь, осведомился Вэнион.

– Логичность – признак мелкого ума, мой лорд, – высокомерно отозвался Стрейджен. – А почему ты об этом спрашиваешь, Афраэль?

– Значит, ты не принадлежишь на самом деле ни одному богу?

– Выходит, что так.

Сефрения хотела что-то сказать, но Афраэль вскинула руку, обрывая ее.

– Может быть, согласишься тогда служить мне? – предложила Богиня-Дитя. – Я могу сделать для тебя множество замечательных вещей.