Очаровательная плутовка - Майклс Кейси - Страница 4

— Но, дорогой друг, все это вздор! Единственное, что я теперь знаю наверняка, так это то, что я больше не хочу иметь никаких дел с женщинами.

Бэк тряхнул головой:

— Ты не можешь так поступать, Флетч. Ты же знаешь, что слишком привлекателен, чтобы позволить себе роскошь не иметь дел с женщинами. Нельзя быть таким эгоистом. Только подумай, сколько сердец ты разобьешь, если будешь жить как монах. Нет, ты обязан вернуться в Лондон в течение этого года и подыскать какую-нибудь молодую красотку, которая поможет тебе заполнить смехом детскую в доме.

Флетчер откинулся на спинку, обдумывая слова друга:

— Возможно, ты прав, Бэк. Но клянусь, я буду счастлив, если никакое милое личико больше не помешает мне жить спокойно.

Вечером четвертого дня друзья наконец-то достигли границ владения Флетчера. Мягкий сумрак постепенно опускался на головы путешественникам, серой дымкой обволакивал легкую коляску с опущенным по случаю хорошей погоды верхом и тихо вплетался в гривы уставших лошадей. Утомленный долгим переездом Флетчер почти дремал в коляске, но вот лошади преодолели очередной подъем, и взглядам путников внезапно открылся до боли знакомый, но давно позабытый вид на родной дом.

Построенный из камня, как и большинство домов в этой части страны, Лейквью походил на старинную, хорошо укрепленную крепость, что придавало ему еще больше романтического очарования. Этот дом принадлежал семье Белденов на протяжении двенадцати поколений.

Владения Флетчера нельзя было назвать слишком большими — всего тридцать пять квадратных миль, однако это были лучшие земли Озерного края. Сочные пастбища и плодородные пашни обеспечили Лейквью первое место по производству молока, сыра и овечьей шерсти и сделали Белденов весьма состоятельными людьми. В послевоенные годы доходы Флетчера росли с небывалой скоростью.

Флетчер почувствовал себя застоявшейся лошадью, готовой немедленно ринуться с места в карьер. Мысленно он уже несся вниз по склону, направо, в узкий проезд. Скорее бы туда, к воротам родного дома! Но усталая лошадь не могла скакать, как его воображение, было бы жестоко понукать ее теперь, в самом конце тяжелого пути.

Они медленно спустились с холма, пересекли дремлющий, усыпанный цветами луг. Очертания трехэтажного дома медленно проступали из-за разбегающихся в стороны деревьев. Когда-то Флетчеру казалось, что дом слишком велик для одного человека, но теперь, вспомнив о присутствии тетушки Белльвилль, он начинал думать, что тридцать комнат, в сущности, совсем немного.

Увидав очертания старой конюшни, расположенной в нескольких сотнях футов от дома, Флетчер снова улыбнулся. Еще детьми он и Бэк играли в этом хлеву, здесь провели самые счастливые моменты детства. Даже после того, как Бэк, получив травму на охоте, не мог больше держаться в седле, они расами пропадали в конюшне, любуясь лошадьми и следя за работой старого конюха, который охотно делился с ними премудростью ухода за лошадьми.

Флетчер вдруг почувствовал острую боль сожаления о тех годах, которые ему пришлось провести вдали от Лейквью. Но сожалеть о чем-то, чего он уже не мог изменить, было не в характере Флетчера. Жизнь преподала ему хороший урок. Он несколько лет старался быть ангелом-хранителем для Арабеллы, но, несмотря на все усилия, потерял сестру. Эту роковую ошибку он уже никогда не повторит.

— Я никогда больше не буду ничьим ангелом-хранителем, да и вряд ли кто-нибудь еще попросит меня об этом, — произнес он.

Флетчер сам не заметил, как въехал на вершину последнего на его пути небольшого холма. Заходящее солнце еще не успело окончательно скрыться за горизонтом, и внезапно налетевшие тучи захватили его в плен. Хлынул тот самый знаменитый дождь, о котором так красноречиво говорил Генри Латтрелл. Упавшие на лицо капли мгновенно заставили Флетчера вернуться к реальности.

Флетчер слегка подстегнул лошадей, и без того готовых нестись во весь опор, лишь бы скорее оказаться под крышей в теплой и уютной конюшне. Несколько минут спустя совершенно мокрый, но невероятно счастливый лорд Белден въезжал в ворота имения. Конец долгого путешествия был совсем близок, вот уже можно спрыгнуть на землю и размять уставшие от целого дня сидения в экипаже ноги.

— Эй, мальчик, прими лошадь! — окликнул Флетчер худенького черноволосого мальчика-конюха, сидевшего на куче соломы в глубине конюшни.

Паренек не спешил выполнить приказ хозяина.

— Давай же, конюх, тебе лучше поторопиться, пока дождь не пошел сильнее.

— Ты не можешь мне приказывать, смотри, как бы я сам не начал командовать тобой! Откуда ты вообще взялся и что тебе здесь нужно? Я служу Флетчеру Белдену, а не тебе!

— Я и есть Флетчер Белден, паренек, — пояснил Флетчер, начиная выходить из себя. Он сам взял лошадь под уздцы и завел в конюшню. — А ты останешься без работы или отправишься в поле и будешь ночевать там среди овец, если сейчас же не пошевелишься и не займешься лошадьми.

— Конечно же, ты лорд Белден, — нагло засмеялся молодой конюх, — а я Наполеон Бонапарт, только что сбежавший с Эльбы.

— Ах ты, нахальный щенок! Где Хедж? — устало спросил Флетчер, чувствуя, что у него нет сил по-настоящему рассердиться. — Я оставил его главным по конюшне, но не давал ему распоряжений брать на работу молодых и бестолковых негодников.

Последнее замечание явно сработало. Флетчер с удовольствием отметил, как краска разлилась по лицу мальчугана. Теперь конюх двигался с удивительным проворством. Он умело и ловко распряг лошадей и даже отнес к крыльцу вещи Флетчера, привязанные к седлу. За все время работы мальчишка не проронил ни слова, лишь косился на хозяина и время от времени шмыгал маленьким, чуть вздернутым носом.

Упоминание имени старого слуги помогло лорду Белдену подтвердить свое имя. Однако улыбка Флетчера быстро исчезла, едва он задумался, как же все-таки странно, что ему приходится объясняться с собственными слугами, которые, оказывается, даже не знают в лицо законного хозяина. Это еще раз напомнило ему, как же долго он не был дома. Дерзость молодого конюха подтвердила, что решение вернуться в имение было действительно правильным и своевременным. Одно дело — ненадолго оставить хозяйство в надежных руках Бэка, и совсем другое — почувствовать, что уже слишком долго Лейквью живет без своего настоящего хозяина.

— Мой слуга следует за мной и будет здесь в течение часа, — сказал Флетчер конюху, когда, закончив с лошадьми, они поспешили к дому. Мысли Флетчера летели впереди него, он уже представлял, как его встретят через несколько мгновений. Он очень надеялся, что это будет более теплый прием, чем тот, который он только что получил в конюшне.

— Проследи, чтобы конюшня была готова еще для шести лошадей, я привез с собой двух верховых.

— Я скажу Хеджу, — процедил сквозь зубы мальчишка и, помолчав, добавил: — если, конечно, смогу его найти.

Пропустив мимо ушей последнее замечание конюха, Флетчер улыбнулся. Наконец-то он был дома!

— Посмотри в чулане за кузницей. Насколько я помню, Хедж раньше частенько приходил там в себя, если слишком увлекался выпивкой.

Конюх метнул быстрый пронзительный взгляд на хозяина, и Флетчеру вдруг показалось, что он увидел настоящую молнию.

— Да, он действительно и по сей день частенько там отходит, — сказал мальчик тихо. — Спасибо, сэр, я обязательно посмотрю там. И… добро пожаловать домой, сэр.

— Как тебя зовут, парень? — спросил Флетчер резко. С этого вопроса он решил начать установление в Лейквью новых порядков.

— Билли, г-н Белден, сэр, — ответил конюх, вызывающе подняв подбородок.

— Билли, — медленно повторил Флетчер. Его вдруг поразило, что молодой слуга говорит на совершенном английском и даже не путает ударения.

— А твоя фамилия, Билли? — Этот простой вопрос, казалось, поразил мальчика.

— Фамилия? Почему вы хотите знать мою фамилию?

— А почему я не должен ее знать?

Подбородок Билли вздернулся еще выше.