Ожерелье королевы - Эджертон Тереза - Страница 100

— Знаете, генерал Забулон, я понятия не имею. Он, конечно, говорил мне это много раз, но он такой бессовестный лжец, что я не стала бы верить ни единому его слову.

Ужасная уличная женщина уходила все дальше, и Люк был этому чертовски рад.

— В общем, — сказала Благородная Возвышенная Наследная Герцогиня, тряхнув темными локонами, — я предпочитаю быть Лунной Принцессой, чем чьей бы то ни было дочерью!

На редкость странной и изменчивой была та весна в Хоксбридже. Покидая дом, невозможно было предугадать, какой будет погода, поэтому плащи, сапоги с отворотами и зонты из вощеной ткани все еще мелькали на улицах города.

Но были и признаки надвигающегося лета. Вороны вили гнезда под стрехами домов и в разрушенных каминных трубах, легкие прогулочные лодки с красными, синими и зелеными тентами уже скользили по медленным водам Зула. Как и в другие годы, шарлатаны, бродяги и гадатели на кофейной гуще толпами потянулись из окрестных сел. Акробаты натягивали канаты на площади Тули, танцевали, ходили на руках и распевали на каждом углу. Некоторые даже бесстыдно устраивали свои фривольные представления в стенах университета.

И если бродяги выглядели и более грязными, более оборванными и изможденными, чем раньше, но зато они приносили с собой невероятные истории. Они говорили, что в мире царит неразбериха: пираты бесчинствуют на побережье, на севере целые города охвачены огнем, а на острове Фингхилл — кровавые восстания.

Некоторые из тех, кто прислушивался к этим рассказам, начинали всерьез беспокоиться, но большинство отмахивалось от них, считая их досужими выдумками.

— Путешественники, — говорили они, — всегда преувеличивают.

Так что, по большей части, жизнь текла своим чередом. Содержимое чердаков и дровяных сараев вытряхивали для весенней уборки, уличные торговки продавали букетики цветов, соловьев в клетках и сласти из кленового сиропа у стен Волари, детей закармливали минеральными солями, серой и патокой.

Только гоблины, по всей видимости, действительно переполошились. Они ходили по городу, по своим делам, еще более тихие и незаметные, чем обычно. С каждым днем их было видно все меньше и меньше. А когда они появлялись, то спешили мимо, опустив глаза, и больше не отвечали, если кто-то с ними заговаривал.

Эта весна принесла много перемен и для Лили с Виллом. С того дня, когда он застал ее с Родариком в Волари при обстоятельствах, которые он явно счел подозрительными, Вилл только один-единственный раз посетил ее днем и за десять дней лишь две ночи. Так как ее задача во дворце была выполнена, Лили уже начала подумывать о возвращении в Брейкберн-Холл.

Однажды вечером она одевалась, собираясь в оперу, как вдруг появился Вилл. У него был странный, взбудораженный вид, и она отнеслась к нему недоверчиво.

— Еще один вечер с Блэзом Трефаллоном? — Подсев к ее туалетному столику, он смотрел, как она натягивает длинные шелковые перчатки. — Вы, похоже, стали неразлучны.

Лили молча застегнула жемчужные пуговички на запястьях. Она почти неделю не видела Блэза, но она не думала, что Вилл заслуживает объяснений, поэтому хранила молчание.

Вилрован вздохнул.

— Лили, — сказал он жалобно, — неужели я так обидел тебя, что мне уже нельзя надеяться на прощение?

На мгновение ее охватила нерешительность. Утомительно было играть роль оскорбленной жены.

— Я не понимаю, о чем ты. Если хочешь к нам присоединиться, то нас немного, а Блэз, естественно, снял целую ложу.

— Я был бы безумно рад присоединиться к вам, но меня только на один час отпустили из дворца. Дайони сегодня такая нервная и раздражительная. Но мне кажется, она собирается рано лечь спать, так что, может быть, я чуть позже к вам присоединюсь.

Лили ходила по комнате, а Вилл рассеянно разглядывал бутылки и флакончики на ее туалетном столике.

— А это что? — неожиданно спросил он.

Лили как раз нагнулась за своим бархатным плащом. Она обернулась и, рассмотрев, что он имеет в виду, смущенно рассмеялась.

— Это белила, Вилл. Ты не одобряешь?

— Одобряю? Как я могу одобрять, что ты мажешь лицо чистым ядом. Пустое жеманство — это совсем не похоже на тебя, Лили.

Она отложила плащ.

— Да ими почти все сейчас пользуются, — пылко ответила она. — Я знаю, что свинцовые белила делают с кожей, но я подумала, что если я возьму совсем немножко…— Лили замолчала и покачала головой. — Ты прав. Даже не знаю, зачем я это купила, — проговорила она удрученно. — Но, как видишь, сегодня я их не трогала.

— Да, вижу. Поверь мне, тебе без них лучше. Румянься, если тебе так нравится, хотя я не понимаю, зачем тебе это, если у тебя и так «очаровательный цвет лица», как сказал некто, но, пожалуйста, умоляю, оставь белила в покое. Природа так постаралась для тебя, а ты только все испортишь.

Лили почувствовала, что ее сердце забилось чаще. Таким она уже много недель не видела Вилла. Когда она проходила мимо него, он поймал ее руку и стремительно поднес к губам. Даже сквозь перчатку она ощутила жар его поцелуя.

Он встал, усадил ее на свое место и повернул ее за плечи к зеркалу.

— То, как ты теперь укладываешь волосы, тебе очень идет, но не накладывай много пудры, только чуть-чуть, как сейчас. А если ты используешь мушки, помни, что они нужны только для того, чтобы привлекать внимание к твоим самым выигрышным чертам.

— Это к которым? — спросила Лили, едва дыша от волнения.

Вилрован рассмеялся.

— Напрашиваешься на комплименты? — поддразнил он ее, улыбаясь.

— Мне кажется, выигрышные черты может иметь даже дурнушка.

— Очень верно. Но тебе грех жаловаться. — Он притворился, что разглядывает ее отражение в зеркале. — А у тебя самое выразительное — это, несомненно, глаза, у тебя чудесный цвет и разрез глаз. — Он открыл коробочку с мушками, взял кусочек черного шелка, показал ей, как намазать его клеем, и наклеил ей на щеку около глаза.

Лили улыбнулась, она вся трепетала. Это было очаровательно, и, как бы странно он ни смотрел на нее раньше, ей был хорошо знаком был влюбленный блеск в его глазах. Вилл наклонился поближе, чтобы рассмотреть свою работу, их губы почти соприкоснулись. Лили закрыла глаза в ожидании поцелуя…