Ожерелье королевы - Эджертон Тереза - Страница 101

В этот момент в дверь постучал слуга. Вилл отпрянул. Сложив руки на груди, он снова загадочно на нее посмотрел.

— Полагаю, господин Трефаллон прибыл за вами.

Лили прикусила губу, думая, что чуть не выставила себя полной дурой только потому, что Виллу вздумалось поиграть в ухаживание. Она взяла веер и встала, шурша юбками.

— С моей стороны было бы невежливо заставлять Блэза ждать.

— Вы правы, мадам, — сказал Вилл, открывая ей дверь, — всегда невежливо заставлять джентльмена ждать.

В великолепном, искрящемся позолотой двенадцатиярусном оперном театре у реки в тот вечер пели особенно прекрасно. Но по ходу пьесы Лили все чаще отвлекалась.

Может быть, всему виной был жестокий, романтический и совершенно неправдоподобный сюжет. Но некоторые его повороты были ей знакомы — их узнал бы любой, кто имел несчастье сделать такую же карьеру, как Вилрован. Надо признать, в его похождениях всегда было что-то театральное, по крайней мере в тех, о которых Лили было известно. «Это все только игра, представление. Мужчины всегда говорят, что мелкие интрижки ничего не значат. Для Вилрована, насколько я понимаю, так и есть».

В антракте Лили впала в задумчивость.

— Вам скучно, — сказал Трефаллон, пододвигаясь поближе и наклоняясь к самому ее уху. — Может быть, вы хотите поехать домой?

— Нет, конечно, нет, — сказала она в надежде, что Вилл к ним скоро присоединится. Она попыталась придумать подходящую тему для разговора, и ее взгляд упал на легкомысленную вещицу, которую Трефаллон держал в руках. — Какой смешной веер! Ничего подобного раньше не видела.

— Это веер-головоломка, — Блэз развернул веер, чтобы она смогла лучше его рассмотреть. — Вы видите, картинки складываются в ребусы и загадки и выражают расположение духа владельца. — Он наклонился к ней еще ближе и проговорил, прикрываясь расписной безделушкой: — Иногда разгадки немного дерзки.

— Что вы! — сказала Лили, притворяясь заинтересованной. — Мне придется самой ломать голову, или вы мне подскажете, что означают эти картинки?

— С превеликим удовольствием, — и Блэз принялся подробно объяснять, но Лили не слушала. Она думала о другом веере, о том, который Вилл прислал ей тогда, после своего внезапного отъезда. А может быть, тот веер — у Лили перехватило дыхание от этого предположения, — может быть, в нем было заключено тайное послание, нечто сентиментальное, а она, по своему невежеству, ничего не поняла?

Но приятный образ, родившийся в ее голове, мгновенно испарился. Напротив, в седьмом ярусе она заметила в позолоченной Королевской ложе Вилрована, а эта штучка, Летиция Стирпайк, просто висела у него на плече. Игра или нет, но у нее от этого кровь вскипела в жилах.

В то же мгновение, когда Лили увидела Вилла, он заметил ее. На мгновение на его лице даже отразилось удовольствие, а потом он застыл и побледнел как смерть, заметив, что его жена и Блэз Трефаллон переговариваются, близко склонившись друг к другу.

Вилрован появился в их ложе несколько минут спустя: напряженный, корректный, по-солдатски суровый в своей зеленой форме. Он поклонился присутствующим, перекинулся несколькими вежливыми словами с друзьями Трефаллона, которые сидели в той же ложе.

Даже не взглянув на Лили, он вперил разъяренный взгляд в ее сопровождающего.

— Если ты не возражаешь, Трефаллон, я освобожу тебя от общества моей жены. Мне нужно обсудить с ней некоторые вещи.

Совершенно не обидевшись на дерзкий тон Вилла, Блэз только рассмеялся. Он поднялся на ноги и изысканно поклонился.

— Вы можете не уходить, если не хотите, — сказал он Лили через плечо. — Даже у Вилрована хватит воспитания не уводить вас силой из театра. С другой стороны, если вы действительно хотите поехать домой, прошу вас, не обращайте на меня внимания.

У Лили в глазах помутилось от гнева и унижения, она поднялась. К голове прилила кровь, и ей было трудно рассуждать разумно.

— Спасибо, Блэз, — услышала она собственный голос, — но, по случайному стечению обстоятельств, мне тоже есть что обсудить с капитаном Блэкхартом и думаю, здесь все равно не место говорить об этом.

Вилл отступил в сторону. Он распахнул бархатный занавес, закрывавший выход из ложи, и Лили вышла с высоко поднятой головой. Она прошла через бельэтаж и уже спускалась по лестнице, когда Вилрован догнал ее. Протянув руку, он взял ее за локоть. Может быть, и ненамеренно, но получилось очень грубо.

— Я думал, — сказал он, — вы собирались на трагедию в Театр Сэдлера.

— Да? — Лили изобразила недоумение. — Я хорошо помню, что ничего подобного не говорила. Может быть, так ты решил, потому что захотел оказаться в опере сам по себе?

— Хорошо, это действительно были исключительно мои собственные догадки, потому что балет вы с ним уже посетили, а оперы Трефаллон никогда не любил.

— Опера нравится мне. Или, по крайней мере, мне показалось, что мне понравится, а Блэз милостиво предложил меня сопровождать. Признаюсь, у меня у самой тоже сложилось неверное впечатление. Ты же, кажется, говорил, что собираешься провести вечер с королевой в Волари?

Вилрован пожал плечами.

— Дайони — человек прихоти. Она в последнюю минуту решила поехать в оперу.

Они продолжали спускаться по лестнице, и он еще крепче сжал ее руку — ей было уже больно.

— Если бы я знал, что ты здесь, я бы… я бы отыскал тебя раньше.

Но Лили заметила нотку неуверенности в его голосе.

— Я думаю, — отпарировала она, — на самом деле ты хотел сказать, что если бы ты знал, что я здесь, то воздержался бы от того, чтобы вести себя так непристойно с Летицией Стирпайк!

Вилл говорил сквозь зубы:

— А ты — если бы ты знала, что я здесь, то не стала бы вести таких задушевных разговоров с Блэзом.

На Лили накатила волна негодования. Они уже спустились на первый этаж, стремительно пронеслись мимо позолоченных колонн и огромных зеркал и вылетели, все еще продолжая ругаться, из театра.

— Нет, это просто немыслимо! — прошипела она. — И ты еще будешь читать мне мораль!

— А ты? — зло усмехнулся Вилл. — Что это ты вдруг притворяешься оскорбленной сейчас, после стольких лет полнейшего равнодушия?