Ожерелье королевы - Эджертон Тереза - Страница 151

Что до яркой музыкальной шкатулки, Сокровища Винтерскара, — она стояла на туалетном столике и выглядела обманчиво невинно. Все попытки Ис установить связь с маленьким чародейским механизмом внутри нее привели только к тому, что время от времени из земли вырывались клубы пара и пепла, от которых город задыхался вот уже столько дней, а за час до рассвета начался непонятный подземный гул. Ис замедлила шаги и посмотрела на хорошенькую, но такую опасную вещицу. Она содрогнулась, ей страшно было подумать, что случится, если она еще раз попробует отрегулировать этот механизм, если по невежеству она нарушит некое тонкое, жизненно важное равновесие и запустит процесс, который не в силах будет остановить. Ис очень ясно представляла себе город, залитый жидким огнем, и собственную гибель вместе с тысячами других. Но сейчас Сокровище было ее единственной надеждой, только с его помощью она могла вернуть себе контроль над стремительно ухудшающейся ситуацией.

Раздался громкий стук в дверь, и кто-то потребовал, чтобы его впустили; этот голос был громче и требовательнее, чем пронзительные голоса слуг-толстопятов, которые доносились до нее из-за двери. Понимая, что ее слуги могут не сдержать того, кто так настойчиво пытался войти, она бросилась к двери, чтобы закрыть ее на засов.

Слишком поздно. Дверь распахнулась прежде, чем она успела до нее добежать, и коренастый молодой человек в голубой форме дворцовой охраны вбежал в комнату.

— Ваше Величество! — Увидев королеву, солдат застыл как вкопанный и отдал честь. — Я принес вам срочные известия.

Ис испустила глубокий вздох облегчения, понимая, что он пришел как слуга, а не как враг. Собрав все остававшееся у нее достоинство, она расправила шелковые юбки своего платья, поправила алмазные браслеты на запястьях и ответила царственно:

— Тогда говори, что ты принес.

— Ваше Величество, у ворот собирается толпа. Они хотят вас видеть. Они требуют, чтобы вы отдали им ключи от дворца и немедленно оставили город. Они…

Ис прервала его, громко хлопнув в ладоши.

— Чернь не может ставить мне условий, а кроме того, — добавила она жестко, — вы, как мой слуга, не должны служить им гонцом.

Развернувшись на каблуках, она стремительно подошла к письменному столу, взяла перо, обмакнула его в чернильницу и быстро набросала текст.

— Можете прочитать это толпе у ворот, — сказала она, ставя уверенную замысловатую подпись, а потом передавая бумагу молодому офицеру. — Скажите им… скажите, что это мой ответ и что вы получили его прямо от меня. И другого ответа они не получат, так что им не стоит дальше утруждать себя сочинением ультиматумов. Если вы боитесь зачитывать это, тогда прибейте к воротам. Пусть это перепишут и раздадут людям. Что? — добавила она с презрительной усмешкой. — Вы все равно трусите? Но если они не получат моего предупреждения, если не выполнят в точности моих приказаний, то именно вы будете виновны в том, что город будет разр…

— Мадам, я умоляю вас подумать, — прервал ее лейтенант. — Вы же не хотите сказать… А если хотите, то это большая ошибка! Вы их не остановите такими угрозами. Только еще больше разозлите. Будьте мудрее, Ваше Величество. Будьте терпеливее. Если не хотите выполнять их требования, по крайней мере, скажите им что-нибудь успокаивающее. Вы выиграете время, а это безумие, может быть, и пройдет.

Ис провела пальцами по холодным белым камням у себя на шее. Переборов отвращение, она решила использовать ожерелье, чтобы добиться более близкого контакта еще с одним человеком; она посмотрела солдату прямо в глаза.

— Я прошу вас, лейтенант, отнести мое послание. Вы выполните мой приказ?

На его лице проступило замешательство, и бледность сменилась ярким румянцем.

— Да, мадам, я выполню ваш приказ, — он оцепенело повернулся и медленно вышел из комнаты.

Ис поспешила за ним, захлопнула дверь и закрыла на засов. Затем бросилась на кресло и проплакала безостановочно минут пятнадцать.

От Оттарсбурга до Тарнбурга путешествие было на редкость утомительным, хотя Люк на свои деньги нанял большую и удобную карету, как только они прибыли в Нордфджолл, а нанятый кучер вел себя самоотверженно и оказался просто бесценным кладом на трудных северных дорогах.

Но в стране царила неразбериха, и приезжих теперь не жаловали. В половине гостиниц, куда они заходили, им отказывали в ночлеге, и они очень часто оставались без завтрака, обеда или ужина. Мужчины стали раздражительными и придирчивыми — как это всегда бывает с голодными людьми, а у Тремер и Лили постоянно кружилась голова.

Когда они приближались к границе Винтерскара, с гор доносился громкий гул и над ними поднимались клубы дыма. Вода в реке Скар поднялась, вздувшись от талого снега с горных вершин. Обычно снег на вершинах лежал все лето, но столько лет мирно спавшие вулканы теперь пробуждались к жизни, и жар из их жерл растопил снега.

Каждый раз, когда Лили и Кнеф останавливались, чтобы воспользоваться своими жезлами, кристаллами и компасами, магические приборы указывали пять-шесть разных направлений.

Блэз предусмотрительно купил карту перед отъездом из Кэтвитсена. И теперь Лиллиана и левеллер покрывали поверхность этой карты таинственными пометками и долгими часами изучали и обсуждали их, пока тяжелая карета тряслась по ухабам лесных и горных дорог.

— Что это все значит? — спросил Люк, сидевший напротив них, наклонившись, чтобы получше рассмотреть развернутый пергамент. Это было первое вежливое слово, сказанное им за много дней; карта и загадочные надписи на ней не могли не заинтриговать его живой ум.

— Это все значит, господин Гилиан, что скорее всего философские механизмы находятся в каждом из больших городов, расположенных на этой линии или около нее. Видите, мы нарисовали ее вот здесь, она описывает дугу, более или менее аналогичную полярным Горам, там, на десятки миль дальше к северу, — отвечал Кнеф.

Его темная шляпа отбрасывала тень на лицо, а его твердый подбородок и непреклонно сжатые тонкие губы выглядели так же угрюмо, как и всегда,'но в темных глазах читалось волнение.