Ожерелье королевы - Эджертон Тереза - Страница 150

Теперь Лили уже почти не удивлялась странным мотивациям этой удивительной религии. Почти, но не совсем.

— Они изгнали вас — но продолжали хранить вашу тайну?

— Я не знаю, госпожа Блэкхарт, насколько сильны ваши собственные религиозные убеждения. Но какими бы ни были ваши склонности, вряд ли вы смогли бы переоценить непреодолимую силу веры антидемонистов. У них не принято сомневаться в чудесах. Они продолжали верить, что я являюсь частью какого-то божественного замысла. А то, что они этого замысла не понимали, для них еще не являлось причиной сомневаться в его существовании. В то же время они не считали уместным оставлять меня в своих рядах, чтобы я не развратил их детей пагубным влиянием. Он изгнали меня, чтобы я сам искал свой путь, но их вера в то, что я полностью искуплю себя, не ослабевает, поэтому они хранят мою тайну. Теперь мне кажется, что время моего испытания приближается. Надеюсь, я их не разочарую.

Лили обернулась к корме. Она стояла некоторое время, погруженная в собственные мысли, ветер дул ей в лицо и развевал волосы, и очень нескоро она решилась задать один вопрос.

— Так вы не считаете, что все то, что мы видели, — начало конца света, предсказанного вашими пророками?

— Нет, не считаю. Апокалипсис, когда он придет, будет делом рук божьих, а не человеческих или гоблинских. Некогда я считал, что этот день недалек, но больше я этого успокоительного убеждения не придерживаюсь.

— Почему — успокоительного? Как это может успокаивать? — спросила Лили, удивленно качая головой, таким странным казался ей этот новый друг, такой спокойный внешне, но с такой истовой страстью в душе. Само существование его, стоявшего сейчас перед ней, было чудом — чародей, антидемонист, маг Спекулярии. Как он только сам справляется со своими противоречиями!

— Потому что, когда настанет день Апокалипсиса, нам останется только принять божью волю, зная что после Огня и Потопа придет Перерождение, зная, что то, что всемогущий разрушает, он же в силах воссоздать.

Они проплывали мимо скалистой гряды, на которой виднелись останки недавнего кораблекрушения. Обломки мачты покачивались на волнах, и лоскуты мокрого холста, зацепившегося за скалы, хлопали на ветру.

— Но то, что разрушают люди и гоблины, — сказал Кнеф, — им же и предстоит воссоздать.

Дни перед летним солнцестоянием застали Тарнбург в смятении, потому что слухи о смерти короля разнеслись по городу за считанные часы.

Историю, казалось, выдумали торговцы и простые рабочие, которые собирались на каждом углу и сначала перешептывались, а потом вслух выкрикивали новость. В летнюю жару страсти быстро накалились.

В кафе, где благородные господа и дамы собирались за клубничным мороженым, кофе и коричной водой, эту тему обсуждали и горячо спорили три коротких, но беспокойных летних ночи.

— Король Джарред вот уже месяц уверенно шел на поправку!

— Нет, он зачах и умер две недели назад, а тело переправили из дворца и тайком похоронили!

— Нет-нет, этого человека живого тайно вывезли из Линденхоффа и отправили в загородный дом, чтобы он мог выздоравливать от продолжительной болезни вдали от шума и столичной суеты!

Но на улицах мало кто решился бы сомневаться, что король Джарред умер. Страной теперь правила королева — выскочка Ис, иностранка Ис. Она заменила всех министров своими фаворитами, точно так же, как до этого сменила всю дворцовую стражу и всех дворцовых слуг.

— Где был законный наследник короля? — все чаще и чаще спрашивали сотни голосов.

— Ну как же, — отвечали им сотни голосов, — он тоже умер — и от той же таинственной болезни, что унесла Джарреда.

А то, что лорда Руперта много раз видели, в том числе и несколько дней или пару часов назад, живого и здорового, на яхте у мыса Нордфджолла или на рыбалке в своих угодьях в горах, — это не имело значения. Даже если бы это и была правда, новость все равно не дошла бы до Тарнбурга так скоро. Эти рассказы, скорее всего… нет, это точно сфабрикованные королевой россказни, которые ее агенты распространяют по городу, чтобы скрыть ее соучастие в смерти наследника.

А пока со всех сторон приходили дурные вести. Именно сейчас очень нужны были утешительные известия из дворца, но его нынешние обитатели, казалось, больше не заботились о народе. Королева и ее фавориты жили только ради собственного удовольствия. Они танцевали по десять, двенадцать, по двадцать часов кряду на мраморных полах дворца — точно так же, как последняя Императрица Чародеев и ее двор кутили в бездумном вихре развлечений полторы тысячи лет назад, пока их мир рушился вокруг них.

По крайней мере именно такие слухи ходили по городу, обрастая все новыми подробностями. Королева и ее фавориты не танцевали, они устраивали оргии и пьяные бесчинства. Ежедневно в Линденхоффе проводились странные ритуалы, их устраивали служители в масках за закрытыми дверьми — кошки и дикие птицы пропадали из дворцовых садов, и их кровь ручьями текла по дворцовым полам. Королевские слуги-гоблины на кухне варили ядовитые зелья в огромных чанах, и скоро его выльют во все колодцы и фонтаны Тарнбурга, и погибнут тысячи. Королева…

Но эти слухи смолкли, и новая волна паники прокатилась по городу, когда из расщелин в земле к северу от города стал подниматься горячий пар и подземные газы, а в воздухе заклубился пепел.

В Линденхоффе Ис одна сидела в своих личных покоях. Те, кто в городе рассказывал о танцах и бесчинствах, очень бы удивились, если бы узнали, какой тихой и уединенной стала ее жизнь. Теперь, когда мадам и Змадж умерли, а тетя Софи и остальные так предательски ее бросили, одна, без помощи и поддержки этих мифических фаворитов и подхалимов, лучше знакомых сплетникам, которые сами их и выдумали, чем самой Ис, она с каждым днем асе больше и больше впадала в панику и все меньше и меньше была уверена в своем будущем.

Итак, Ис в одиночестве бродила по своим комнатам, предпочитая скрывать свое беспокойство от слуг. Когда к ней пришел лорд Виттлсбек, его не пустил паж-толстопят, который сказал, что королева никого не принимает.