Ожерелье королевы - Эджертон Тереза - Страница 33

Он бы сказал и больше, но в этот момент корабль накренился и почти лег на бок на воде. Кнеф ухватился за поручень, и его почти смыло в море, а Люка отбросило назад. Корабль выпрямился, и в этот момент сверху раздался возглас, что-то промелькнуло у них над головами, послышались всплеск и крик:

— Человек за бортом!

Встав на ноги, Люк поспешил к борту. Он увидел, как между волнами мелькнула голова, две руки показались над водой и исчезли, накрытые волной. Зная, что очень немногие моряки умеют плавать, и будучи сам неплохим пловцом, Люк действовал почти не раздумывая. Он сбросил обувь, сорвал камзол и взобрался на поручень.

— А разумно ли это, господин Гилиан? — услышал он слова Кнефа, перед тем как оттолкнуться.

Люк вошел в воду с громким всплеском. От удара и леденящего холода его на мгновение оглушило. Поднявшись к поверхности, он еще несколько секунд не мог ни вздохнуть, ни открыть глаз. Затем воздух вошел в его легкие, сознание прояснилось, и он, сильными ударами загребая воду, поплыл в том направлении, где, как ему казалось, находится тонущий моряк.

Довольно скоро он заметил слева трепыхающуюся фигурку, которая появлялась и исчезала над волнами. Он слегка изменил направление и прибыл на место как раз вовремя, чтобы схватить за волосы моряка, который опять погружался под воду, возможно, уже в последний раз.

Люк ухватился поудобнее и смог вытащить моряка из воды за воротник. Моряк вдохнул, а потом чуть не вышиб дух из Люка в отчаянных попытках остаться на плаву.

— Спокойно, не дергайся. Я пытаюсь тебя вытащить, но если ты будешь так отбиваться, то утопишь нас обоих.

К сожалению, моряк был глух к доводам Люка, и тому пришлось для достижения взаимопонимания безжалостно подержать голову спасаемого под водой, пока моряк не перестал сопротивляться. Люк вытащил его обратно. Тот кашлял и отплевывался, но вел себя тихо.

Но теперь у Люка появилась другая проблема. Он не видел корабля и не знал даже, спустили ли шлюпку, чтобы его спасти. Люк очень плохо представлял, сколько времени прошло, да это было и не важно: вряд ли они с моряком долго продержатся в смертельно холодном море.

Большая волна накрыла их. С нечеловеческим и изнуряющим усилием он вытащил себя и свой груз обратно на поверхность. Вынырнув, Люк подумал: интересно, сколько раз он еще сумеет повторить этот подвиг? Ему начало казаться, что к его ногам привязаны тяжелые гири.

Наконец он услышал знакомый голос. Мгновение спустя из воды рядом с ним вынырнула гладкая от воды темноволосая голова, сильная рука помогла ему поддержать находящегося в полубессознательном состоянии моряка. С чувством большого облегчения Люк принял помощь.

— Кнеф, а разумно ли это? — не удержался он.

— Я так и думал, что вы это скажете. Я просто последовал вашему героическому примеру. Корабль бросил якорь, и они спускают баркас. Он должен скоро за нами приплыть.

Ветер донес невнятные крики, и Люк понял, что он каким-то образом развернулся и корабль находится у него за спиной.

С помощью Кнефа Люк сумел отбуксировать моряка по направлению к приближающемуся баркасу. Ему показалось, что прошла вечность, прежде чем он услышал звук ударов весел по воде. Наконец баркас приблизился и всех троих втащили на борт.

Левеллер тут же упал на дно лодки, и его скрутила жестокая рвота. Слабый и изможденный, Люк позволил завернуть себя в кусок парусины, и в горло ему влили что-то спиртное. После этого он мог лишь беспомощно наблюдать, как Кнеф сгибается, сотрясаясь всем телом.

Наконец последний болезненный приступ рвоты закончился, и Кнеф пришел в себя настолько, что смог сесть.

— Морская вода — вещь для желудка неприятная, — сочувственно сказал Люк и содрогнулся. — Но как вы умудрились наглотаться ее в таком количестве?

Действительно, глядя на то, с какой силой его рвало, можно было подумать, что Кнеф проглотил половину Тройта.

Лодка ударилась о высокую волну и провалилась вниз, к подошве волны, с громким ударом, обдавая гребцов и пассажиров пенистой водой. Море отступило, а Кнеф прислонился к одной из скамеек.

— Я больше привык к спокойной воде, а не к той, что так неожиданно поднимается и бьет в лицо. Я раньше никогда не был в море, — он сделал протестующий жест. — И хотя я довольно силен, меня нельзя назвать хорошим пловцом.

Люк глядел на него с нескрываемым восхищением.

— Тогда вы совершили невероятно смелый поступок. Я в своей самонадеянности верил, что смогу бороться с волнами, хотя и переоценил свои силы, но вы, вы — герой! Позвольте мне пожать вашу руку.

Кнеф слабо улыбнулся, едва соприкоснувшись с ним пальцами.

— Вы мне льстите. Я должен сообщить вам, что мои мотивы были глубоко эгоистичными. — Он закрыл глаза и откинулся назад. — Мне вдруг подумалось, когда я стоял у поручня и смотрел вам вслед, что смерть от воды, да еще при попытке спасти чью-то жизнь, могла бы смыть множество грехов.

Был суровый день: мороз трещал, а ветер дул неумолимо. За ночь выпал снег; в низинах, куда ветер его смел, дорога была занесена на два фута. Это замедляло бег лошадей. Сидя в черном экипаже, Лили гадала, попадут ли они когда-нибудь домой.

Она посмотрела на противоположное сиденье. Глаза Аллоры были закрыты, и она тихо посапывала, и все же тетушка сидела очень прямо, аккуратно поставив маленькие ножки вместе, — даже во сне она оставалась истинной леди.

Будто в ответ на мысли Лили, Аллора резко открыла глаза.

— Терпение, Лиллиана.

Лили вздохнула и переменила позу уже в десятый раз за десять минут.

— Я тебя потревожила? Прости, пожалуйста. Я понять не могу, почему мне так неспокойно.

Лошади брели дальше. Солнце садилось в ярко-красное зарево за лесистым холмом. Лили попыталась не ерзать, она закрыла глаза, но сон не приходил, а ноги сильно затекли.

Наконец экипаж въехал в ворота Брейкберна, со скрипом прокатился по длинной дубовой аллее к дому и резко остановился у подножия большой каменной лестницы.

Кучер открыл дверцу, Лили выскочила и взлетела вверх до середины лестницы, и только тогда заметила, что на верхней ступеньке ее ждет отец.