Ожерелье королевы - Эджертон Тереза - Страница 55

— И никто с тех пор от Маккея никаких вестей не получал, — заключил Вилл. — И должен признаться, это выглядит так, будто с ним что-то случилось. Надеюсь, это мне не помешает отстегать его кнутом, что я, собственно, и собираюсь сделать.

— Боюсь, это твое желание так и останется неудовлетворенным. Руфус Маккей мертв, его уже похоронили. Его убили в драке в «Левиафане». Сначала не могли установить его личность, на это ушло один или два дня, но это несомненно был Маккей.

Вилрован сердито на него посмотрел.

— А могу ли я осмелиться спросить, почему вы не послали весточки его друзьям во дворце?

— Я сам только час назад об этом узнал. Я был очень занят с тех пор, как вернулся в Хоксбридж, и я только сегодня утром нашел время прочитать отчеты.

Марзден достал из кармана длинную трубку, из ящика стола — кожаный кисет и начал набивать ее смесью табака и слегка дурманящих трав. Марзден был старше, чем выглядел, и одной из его причуд было то, что он остался верен одежде и манерам былых времен. Он носил густые каштановые волосы распущенными и никогда не появлялся на публике без красного плаща, сапог с тупыми носками и широкой шляпы с мягкими полями и алыми перьями — олицетворение лихого гвардейца сорокалетней давности. Не на публике он курил старомодную глиняную трубку.

— Но в любом случае, Вилл, я бы подумал, что уж ты-то должен об этом знать.

— Я? Откуда? Если вы, конечно, не подозреваете меня в убийстве Маккея, чего, уверяю вас, я не делал.

Марзден замер, не донеся трубку до рта.

— Наверное, я был несдержан. Не обращай внимания, это не очень важно.

Огонь в очаге едва тлел, но было что-то во взгляде Марздена, отчего Вилла бросило в жар.

— Думаю, что-то, важное тут все-таки было. Пожалуйста, не щадите мои чувства, Джек, — если вы, конечно, просто пытаетесь щадить мои чувства — и скажите, что вы только что имели в виду.

— Хорошо, — сказал Лорд-Лейтенант, пожав плечами. — Да и, если призадуматься, обстоятельства не такие уж и компрометирующие. — Он протянул Виллу один из отчетов, указав на абзац, который мог его заинтересовать.

— Молодая женщина респектабельной наружности, — вслух прочитал Вилл, — которая была опознана одним из офицеров как некая Лиллиана Брейкберн-Блэ…

Отчет выпал из дрожащих рук Вилрована на стол.

— Огонь и проклятья! Что моя жена делала в такой грязной дыре, как «Левиафан»? — Сотни предположений, ни одно из которых мужчина и муж не мог бы снести спокойно, возникали в его голове.

— Что привело ее туда изначально, я тебе сказать не могу, — сказал Марзден, поднимаясь из-за стола и подходя к огню. — Но ее сопровождала госпожа Аллора Брейкберн, и они обе были, по всей видимости, заняты выхаживанием некоего…

Оловянными щипцами он ухватил уголек и прикурил от него трубку.

— …сэра Бастиана Джосслин-Мазера от приступа черной желчной лихорадки.

Вилл порылся в памяти, припоминая, что там Лили сказала, когда они были в Брейкберне.

— Она действительно говорила что-то о каком-то старикашке, который заболел. Хотя такую мелочь, как труп, она упомянуть забыла. Возможно, она не сочла это достойным моего внимания — одному богу известно, что она думает о жизни, которую я веду тут, в Хоксбридже…

Он горько рассмеялся.

— Я прекрасно знаю, кого за это благодарить. Мне плевать, пусть хоть все старики в городе сразу слягут с лихорадкой, — госпоже Аллоре Брейкберн незачем было тащить Лили в эту выгребную яму, полную шлюх и толстопятов. Не будь она женщиной… назойливой старухой, которая лезет не в свои дела, — я бы прострелил ее старое злое сердце!

— Полагаю, ты прав, — сказал Марзден, которому наконец удалось раскурить трубку, наполнявшую комнату неприятным дымом. Вилл сам коноплю не курил, и ему совсем не нравилось действие, которое эта трава оказывала на тех из его приятелей, которые ее курили, но сейчас его никто не спрашивал.

Марзден опять сел за стол и продолжал попыхивать длинной трубкой.

— Можно только скорбеть о косных предрассудках, которые не дают молодому человеку вроде тебя вызвать на дуэль женщину лет шестидесяти-семидесяти, но ведь ты сам позволяешь Лиллиане находиться в твоем обществе, а это немногим лучше того, что она могла бы встретить в «Левиафане»!

Вилл не собирался это терпеть, так как под влиянием обстоятельств его чувство юмора несколько скисло. С нетерпеливым жестом он снова принялся за отчет, прочитал его весь, потом еще раз. Более чем когда-либо связь между его дуэлью с Маккеем и пропажей гоблинского артефакта показалась ему реальной.

Подняв глаза от бумаги, Вилрован кашлянул.

— Кстати, о моей ссоре с Руфусом Маккеем — мог бы я допросить некоторых из ваших людей? Тех рекрутов, что меня арестовали? Они могут знать что-то о его намерениях.

— Намерения Маккея кажутся мне вполне очевидными. Но я пошлю за этими людьми. Если ты удалишься по своим таинственным делам и вернешься через несколько часов, ты сможешь их допросить.

Остаток утра Вилл провел, слоняясь по улицам Хоксбриджа и пытаясь понять, что же Лили делала в «Левиафане». Но пришел к единственному заключению: никакого смысла в этом не было. Если бы Лили поехала туда, чтобы встретиться с мужчиной, вряд ли она бы взяла с собой Аллору, и не менее нелепо было бы предполагать, что такая разборчивая женщина выберет «Левиафан» местом романтического свидания. Если ее визит в Хоксбридж был совершенно невинным, почему не написать ему и не сказать, что она приезжает, зачем потом хранить это в секрете?

Вилл шел по городу — мимо таверн, борделей и ночлежек улицы Черного Пони, вниз по течению Зула, мимо шумных магазинчиков Вей и Бедстроу-Лейн, потом вверх, в фешенебельные районы вокруг площади Трули, по их широким чистым улицам, мимо высоких каменных зданий, которые старались, бесстрашно наслаивая этаж на этаж, удалиться от влажных и удушливых запахов реки.

Вилрован сжал кулаки, вспоминая, что Маккей и Дайони оба намекали на что-то не совсем понятное. Дайони, правда, признала, что только делала предположения, но Маккей утверждал, что ему что-то известно, — и только ли случай свел Лили и сэра Руфуса в «Левиафане» в ночь, когда он был убит? Бывала ли она там раньше? Видел ли ее Маккей?