Ожерелье королевы - Эджертон Тереза - Страница 71

Лили вздохнула:

— Жаль, что здесь нет тети Аллоры, она дала бы мне добрый совет. — На ней уже начинали сказываться все беды и невзгоды последних дней. Она устала выслушивать тирады лорда Брейкберна, а прошлой ночью, к тому же, совсем не спала. Если она сейчас согласится, все уладится и ее снова оставят в покое.

— Ну ладно, господин Блэкхарт, — наконец согласилась Лили. — Я выйду за вас замуж.

Колесо угодило. в яму, и коляска сильно подпрыгнула, вернув Лили к действительности. Она спала? Или просто погрузилась в воспоминания? Как давно они уехали из дома? Ей казалось, уже несколько часов назад.

Она потянулась к муаровой занавеске, надеясь узнать, где они сейчас, но Аллора остановила ее.

— Нет, дитя, оставь.

Итак… ей не следовало знать, куда она едет. И снова Лили с дрожью подумала, что внутри карета, обитая черной кожей и черным шелком, больше всего, к сожалению, походила на гроб. Она вдруг почувствовала себя подавленной, как будто стенки экипажа надвигались на нее, и внутри было слишком темно.

— Ты все время молчишь, Лиллиана. И выглядишь как-то меланхолично. Только не говори мне, что ты потратила все время нашего путешествия на мысли о своем бесстыдном муже!

— А если и так? Разве сейчас не самый подходящий момент вспомнить всю мою прошлую жизнь?

Аллора открыла было рот, но что она собиралась ответить, так и осталось тайной. В этот момент карета резко остановилась, и обе женщины выпрямились и взволнованно переглянулись.

Снаружи послышались голоса: два низких и незнакомых Лили и голос кучера.

— Мы прибыли, — Аллора начала собирать вещи: муфту, трость, перчатки, светильник. Она внимательно посмотрела на Лили. — Ты не возражаешь, если я на время оставлю тебя?

Лили отрицательно покачала головой.

— Тогда посиди здесь, пока тебя не позовут. — С этими словами она открыла дверцу и ступила на землю. Захлопнув за собой дверцу, Аллора оставила Лили одну в темноте.

Когда Аллора исчезла, Лили услышала, что за стенками повозки завязался оживленный спор. Ей показалось, она не раз уловила протест в голосе тети, но слов было не разобрать. Наконец спор прекратился и голоса зазвучали мирно.

Она уже совсем клевала носом, когда дверца распахнулась и ее ослепил свет факела.

— Выходи, Лиллиана, приближается твой час.

Очнувшись, Лили послушно вышла в свет факелов. Дрожа от предрассветной прохлады, она поплотнее закуталась в плащ.

Лиллиана увидела, что коляска остановилась на краю большого поля, поросшего высокой травой, окруженного с трех сторон ивами и кустами. Из-за деревьев виднелся смутный силуэт большого деревенского дома, и где-то вдали Лили почудилось журчанье ручья. Примерно в тридцати футах справа в бледном лунном свете зловеще белели мраморные развалины.

Она не сразу увидела тетю. Аллора отошла немного, и когда Лили ее наконец углядела, та стояла в окружении пяти загадочных фигур. Их лица скрывали звериные маски из чеканного золота, а волосы — длинные белые парики; черные атласные одежды, черные перчатки делали одинаковыми их силуэты; каждый из не известных ей магов держал в руке факел.

У Лили вдруг подогнулись колени. До сих пор она либо дремала, либо думала о Вилле, но при виде этих зловещих костюмов, золотых масок шакалов, львов, баранов, этой намеренной театральности, осознала наконец всю серьезность своего путешествия и тех удивительных и, возможно, ужасных событий, что ждут ее впереди.

— Подойди, Лиллиана.

Она подошла, круг раскрылся, и Аллора, протянув руку, подвела ее к себе. Вся компания направилась к развалинам; Лиллиана посмотрела на тетю, удивленная не характерным для нее оживлением, тем, как она нервно сжимала в руках свою трость.

— Тетя, ты как себя чувствуешь?

— Я — хорошо. Только…— Аллора замялась. — Дело в том, дитя мое, что тебя собираются посвятить на более высокий уровень, чем я думала. А это значит, что испытания, которые тебе предстоит пройти, будут немного более трудными и опасными, но я не сомневаюсь, что ты с ними справишься.

Они уже достигли пределов развалин и вошли внутрь, продвигаясь сквозь ряды разбитых колонн. В центре была установлена большая белая плита, она немного накренилась, и около нее в земле зияла большая яма. Подойдя ближе, Лили разглядела, что вниз уходит винтовая лестница, отсюда она казалась бесконечной.

Но Аллоры рядом уже не было. В то же мгновение пропали и окружавшие ее темные фигуры. Немного ошеломленная этим неожиданным исчезновением, Лили стояла одна среди мраморных колонн, пока одиночество ее не нарушил тихий голос, который велел ей обернуться, и она оказалась лицом к лицу с еще одним человеком в маске.

Он был одет так же, как и остальные, но под мрачной золотой маской его серые глаза не показались ей чужими, и что-то знакомое почудилось в его худой фигуре под атласным одеянием. Когда он опять заговорил, она узнала его по голосу.

Это был сэр Бастиан Мазер, только-только оправившийся от тяжелой болезни, да и то не окончательно, судя по тому, как нарочито прямо он держался. Она почувствовала прилив благодарности, понимая, чего стоило пожилому джентльмену прибыть сюда в этот важный для нее день.

— Лиллиана, — тихо произнес он, — наступил священный момент. Ты подвергнешься серьезному испытанию, которое непременно изменит тебя. Я бы обманул тебя, если бы не сказан, что оно представляет для тебя определенную опасность и что никто из нас, даже твоя тетя, не сможет прийти тебе на помощь в момент величайших трудностей. Я также должен сказать, что не все из тех, кто попадает в Храм Таинств, выходят из него живыми. И хотя ты зашла уже очень далеко, у тебя все еще есть выбор. Решишься ли ты подвергнуть себя опасностям подземного храма или предпочтешь немедленно покинуть это место?

— Сэр, вы не сказали мне ничего нового, все это я знаю уже давно, — непреклонно ответила Лили. Но теперь, оттого что она слышала знакомое и даже привычное предостережение в этом странном месте, гибель показалась ей вдруг значительно более возможной, чем когда-либо.

У нее пересохло во рту. Вот так… значит, именно здесь, возможно, она найдет свою погибель. Но ведь она может умереть в любой момент, в любой другой день, погибнуть в каком-нибудь совершенно обычном происшествии или от какой-нибудь совершенно заурядной болезни. По крайней мере, если ей суждено умереть сегодня, то уж не от какого-нибудь пустяка.