Ожерелье королевы - Эджертон Тереза - Страница 92

Лили надолго задумалась, склонив голову и засунув руки обратно в муфту.

— Я вынесу, — ответила она наконец, — потому что я должна.

Наконец карета со скрипом остановилась во дворе дома, который Вилл снял в Хоксбридже. Сэр Бастиан вышел в Веллберне, как и собирался, и последние десять миль путешествия Лили проехала одна и совсем впала в уныние. Она была рада приехать домой, даже если этим домом оказалось незнакомое высокое здание на узкой крутой улочке в незнакомой части города.

Но когда Вилл вышел на порог встречать ее и проводил в дом, когда лицо его при виде нее осветилось радостью, она с болью поняла, что стоящая перед ней задача будет сложнее, чем она предполагала.

Вилл неплохо смотрелся в зеленой форме Гвардии Ее Величества, подтянутый и энергичный, такой удивительно мужественный. Когда он поцеловал ее руку, а затем каждый пальчик в отдельности, Лили почувствовала, что у нее подгибаются колени.

— Я скучал без тебя, — едва слышно сказал он, — ты — как дыханье весны в эту дерзкую погоду!

Они задержались в людном холле на первом этаже, у подножия до блеска натертой воском лестницы из розового дерева. И хотя их окружали слуги, Вилрован крепко обнял Лили за талию и поцеловал в губы.

— О боже! — Она очень и очень остро почувствовала, какой он стройный и сильный, так восхитительно и пугающе остро ощутила вкус его поцелуя на губах. Произошедшие с ней перемены, то, как по-новому она теперь видела мир, оказывало на нее совершенно неожиданное действие.

Чтобы скрыть замешательство, она оглянулась и сказала:

— Какой… очаровательный дом!

Вилл рассмеялся и отпустил ее, но продолжал крепко держать за руку.

— Мне кажется, — сказал он, ведя ее в следующую комнату, четыре ступеньки вверх, — я знаю твои вкусы. Но если ты сочтешь, что он тебе не нравится, что в нем слишком много лестниц, мы подыщем другой дом. Мне хочется, чтобы тебе здесь понравилось и чтобы ты погостила подольше. — Затем его лицо вдруг почему-то омрачилось. — К сожалению, я не смогу бывать здесь так часто, как мне бы хотелось.

— Не сможешь? — Нелепо, совершенно нелепо, Лили это понимала, чувствовать такое сильное разочарование. — Я думала…

— Я просил отпуск и был уверен, что получу его. В то время, когда мы договорились о твоем визите, я не видел никаких причин, почему бы мне его и не получить. Но все изменилось. Я нужен, и меня не могут отпустить.

Лили почувствовала невероятную тяжесть в желудке. Неужели Вилл знал о пропавшем Сокровище что-то, что не было известно ни ей, ни магам Спекулярии? Если так, то кроме того, что ей придется его обманывать, ей придется еще и шпионить за ним.

— Что-то… что-то случилось?

— Нет, но королева в таком деликатном положении. Ее необходимо оберегать от любых потрясений, любых неприятностей и проблем. И конечно, значительная часть забот об этом падает на меня.

— Конечно, — с сомнением сказала Лили. Ей было непонятно, почему именно Виллу придется нянчиться с Дайони. — По крайней мере, раз ты так говоришь — значит, это действительно необходимо.

Они сели рядом на обитый узорчатой тканью диван.

— Лили, — сказал он, пожимая ее руку, — если ты хочешь уехать домой и отложить все до осени, я смогу это понять. Но я должен тебе сказать, что невероятно рад тебя видеть.

Лили страстно захотела этому поверить. Но она все равно уже слишком далеко зашла, чтобы повернуть назад.

— Нет, домой я не поеду. Мне кажется, я сумею… не слишком скучать, пока тебя не будет рядом. В конце концов, я к этому привыкла.

Она увидела, как Вилл вздрогнул от нечаянной горечи в ее голосе.

— Я совсем не так хотел…— Он осекся и покачал головой. — Нет смысла извиняться, да и времени тоже нет. Я должен вернуться в Волари в течение часа. Если хочешь, можешь пойти со мной, тебе будут рады, хотя мне кажется, что после такого трудного дня…

«А будут ли мне там рады?» — задумалась Лили. Несмотря на теплый прием, несмотря на мгновение в холле, Лили вдруг поняла, что сомневается, что так ли уж Вилл хочет ее видеть. И то, о чем он говорил, тоже было верно: она устала, замерзла; два дня езды по слякотной погоде, ночь на полном сквозняков постоялом дворе — ей давно не удавалось помыться и переодеться. Правда, у нее были и свои дела в Волари, но эти дела могли и подождать.

— Нет, спасибо, — сказала она, устало покачав головой. — Знаешь, я лучше посижу здесь, у огня, и пораньше лягу спать.

Это был причудливый старый дом, как Лили обнаружила на следующее утро, когда сразу после завтрака отправилась его исследовать. Он был построен на склоне холма, и потому в нем было не менее тринадцати разных уровней — чуть ли не по уровню на каждую большую комнату. В результате куда бы она ни направилась, ей обязательно приходилось подняться или спуститься хотя бы на несколько ступенек — хотя, конечно, была и главная лестница, та самая — из розового дерева, которая начиналась в главном холле и вела на самый верх.

Наверху, под самой крышей, она в конце концов отыскала небольшую гостиную, явно предназначенную именно ей. Это была странная маленькая комнатка, которая вся состояла из углов и закоулков, как будто о ней вспомнили в самый последний момент и пристроили как придется, но она была очень мило и занятно обставлена: здесь были лаковые шкафчики, стулья из тикового дерева, страусиное яйцо на золотой подставке на каминной полке, но главной гордостью этой комнаты было высокое окно под самым коньком крыши, откуда открывался захватывающий вид на город.

Как только Лили вошла в комнату, оно сразу привлекло ее внимание, и она так и просидела часа два у этого окна, подобрав колени, глядя на уходящие вдаль черепичные и шиферные крыши, фронтоны, бесконечное множество каминных труб, кошек и ржавые железные печные трубы. А потом вошел дворецкий и объявил о приезде Трефаллона.

Покинув свое удобное место, она быстро и неловко поднялась на ноги, пытаясь придумать, как же ей вести себя в качестве хозяйки. Ей никогда не приходилось играть эту роль раньше — в Брейкберне ее всегда брала на себя Аллора.

— Я надеюсь, вы простите меня за такой поздний визит, — сказал Блэз, склонившись к руке, которую она ему запоздало протянула. Он тяжело дышал из-за того, что ему пришлось подниматься по лестнице, но выглядел спокойно и элегантно, просто идеал молодого светского джентльмена.