Ожерелье королевы - Эджертон Тереза - Страница 93

Великолепие его плаща из оленьей кожи и расшитого камзола, замысловатого шейного платка с булавкой в виде стрекозы, алмазного и топазового колец на белоснежных руках поразило Лили, и она немного оробела. Все их прошлые встречи происходили в деревне, она и представить себе не могла, что лучший друг Вилла становился в городе таким ослепительно элегантным джентльменом.

— Нет, что вы, — наконец выдавила она. — Садитесь, пожалуйста… господин Трефаллон.

Он слегка склонил голову набок и приподнял темную бровь.

— С большим удовольствием, дорогая госпожа Блэкхарт. Но когда мы с вами встречались в прошлый раз, мы были «Блэз» и «Лили». Могу я иметь смелость спросить, что же изменилось с тех пор?

Несмотря на смущение, она рассмеялась над озадаченным выражением его лица.

— Конечно же, — она с раскаянием покачала головой. — А я-то, глупая, забыла.

Они сели на тиковые стулья и почувствовали себя свободнее, завели дружескую беседу на самые на разные темы, хотя ей и не очень легко было сохранить серьезное выражение лица, когда Блэз достал из кармана веер и стал им мягко обмахиваться.

— Несомненно, — он бросил на нее лукавый взгляд поверх черепаховых пластинок, — вас удивила пышность моего наряда. Все это пустое жеманство, уверяю вас — я могу быть вполне рассудительным компаньоном, если как следует постараюсь.

— Да, мне рассказывали, — Лили сверкнула глазами в ответ. — Вилл всегда говорит…

— Умоляю вас, не верьте ни единому слову. Если вы поверите Вилровану, вы решите, что я скучнейший зануда во всем городе. — Неожиданно посерьезнев, он щелчком захлопнул веер. — По правде говоря, я пришел предложить вам свои услуги в качестве спутника. Я буду совершенно счастлив отвести вас… да практически куда угодно.

У Лили упало сердце. Несмотря на все усилия, ее улыбка померкла.

— Вилл прислал вас присматривать за мной, Блэз? — И она подумала, что будет просто невыносимо, если Вилл рассматривает ее как обузу, которую нужно кому-нибудь поручить.

— Ни в коем случае! — сказал Блэз, очень убедительно изобразив удивление. — Я вызвался добровольно. Нет, честное слово, Лили, я ваш очень покорный и преданный слуга. Вы ведь не возражаете?

Она заставила себя ответить радостно.

— Как я могу возражать? — Она посмотрела на свои руки и заметила с удивлением, что крепко сжимает их на коленях. — Я полагаю, раз вы ближайший друг Вилрована, никто ничего дурного не подумает?

— Никто ничего не подумает, если нас время от времени будут видеть вместе, — уверил ее Блэз. — Сейчас среди молодых замужних леди принято выбирать себе кого-нибудь в спутники. — Укладывая веер в карман, он приступил к уговорам: — Ну и куда же мне вас завтра отвезти? В театр? В оперу? На Королевскую Биржу?

Лили заметила, что он не предложил поехать в Волари и засвидетельствовать почтение Дайони. Случайно или намеренно?

— Куда пожелаете, сэр. Вам лучше знать, что мне стоит посмотреть.

Лили замялась, при всей его любезности ей не хотелось навязываться.

— Но у меня есть одно пожелание. Вы, должно быть, знакомы с моим кузеном Ником — лейтенантом Кестрелем Брейкберном?

— Конечно, — Блэз мягко поднялся на ноги, как бы показывая, что визит окончен. — Я постараюсь привести Ника с собой завтра, если он не на службе и не занят. Не сомневаюсь, мы очень приятно проведем время все вместе.

Лили была вынуждена согласиться. Хотя и не могла не удивляться, почему и он и Вилрован так стараются занять ее чем-нибудь интересным, но не подпускать близко ко дворцу.

Вилл появился только через два дня, под вечер. Погода прояснилась, и Лили провела весь день с Блэзом и Ником, катаясь в открытой коляске: они были в парке, в музее, на Королевской Бирже. Но обедала Лили одна и теперь чувствовала себя уставшей, ей было скучно одной после такого насыщенного дня, и она решила пораньше лечь спать.

Лили сидела за туалетным столиком, уже раздевшись до зеленого льняного корсета и накрахмаленных муслиновых юбок, расчесывая каштановые кудри, когда дверь распахнулась. Думая, что это горничная, которую нанял Вилл, Лили повернулась, чтобы отпустить девушку, — но в дверь вошел Вилл собственной персоной.

Лили уронила щетку, и та громко стукнулась об стол. В Брейкберн-Холле Вилл никогда не входил, пока она еще раздевается, в Брейкберн-Холле у него хватало деликатности не врываться к ней так беспардонно.

«Но это его дом, — неожиданно осознала Лили. — Это дом Вилла, и слуги тоже наняты им, и большая дубовая кровать с тяжелым бархатным пологом — его кровать, по крайней мере на ближайшие несколько месяцев». Лили почему-то почувствовала себя очень неуютно.

Вилл мягко закрыл за собой дверь.

— Я надеюсь, — сказал он, и в его голосе чувствовался легкий оттенок сарказма, — что Трефаллон неплохо тебя развлекал?

— Да, конечно, — отвечала Лили, удивляясь, почему это он вдруг так раздражен, если он сам попросил Блэза сопровождать ее. — Блэз Трефаллон — и мой кузен Ник.

Вилл пересек комнату, взял ее руку большим и указательным пальцем и поцеловал, почти не коснувшись губами. Ощущение было такое сильное, а чувства Лили так потрясли ее саму, что ей большого труда стоило не подать виду.

— Я заглянул ненадолго после обеда, но мне сказали, что ты уехала.

Она с трудом взяла себя в руки.

— Да? Если бы я знала, что ты придешь, я бы…— Она услышала, будто со стороны, как притворно звучит ее смех. — Но ведь у меня не было причин тебя ждать, не правда ли?

— Ни малейших, — ответил он, выпустив ее руку и отступив на шаг. — Если не считать того, что мужья иногда проводят вечера со своими женами. Но по правде говоря, я прибыл сейчас только для того, чтобы доставить послание от Родарика. Он хочет видеть тебя завтра вечером. — И опять в его словах мелькнула ирония. — Я надеюсь, у тебя еще не назначено более важных свиданий?

— Если бы и были, — ответила Лили, которую эта манера разговаривать уже начала раздражать, — я должна их отменить, не так ли? — Она подобрала щетку и провела по волосам. — Королевскими приглашениями не стоит пренебрегать.

— Да, верно, это было бы невежливо. — Он внимательно смотрел на ее губы, пока она говорила, теперь его взгляд медленно прошелся по всему ее телу, с таким наглым выражением, что ей захотелось залепить ему пощечину. — Могу я молить о привилегии сопровождать вас завтра?