Жёлтые короли - Лобас Владимир - Страница 147

— Если ты, рохля, брал всего по шесть долларов, а теперь собираешься признать себя виновным, то нечего морочить мне голову! Когда тебя обвиняют, надо защищаться! — Доброхот этот настолько завелся, что ему претило мое малодушие. — Выиграть, в принципе, было бы можно, но судья ведь не даст тебе рта открыть… Ты понял?

Досадуя, что я ни черта не понял, что всерьез обсуждать со мной мое дело нельзя, наморщив лоб и покусывая губу, пассажир размышлял вслух:

— Судья позволит тебе произнести только одну из двух стандартных формулировок: «Виновен» или «Не виновен». Можно воспользоваться третьей — «Виновен — при смягчающих обстоятельствах», но у тебя же никаких «смягчающих обстоятельств» нету. Что ты можешь сказать? Что ты не знал? Этого судьи терпеть не могут. Разозлится и влепит тебе так, что будешь знать!.. Ты, между прочим, не вздумай разговаривать с судьей так, как ты это себе со мной позволяешь. Хуже нет, как разозлить судью; ты понял?

Мы приближались к «Ла-Гвардии», а он, как назло, замолчал…

Отвернулся и смотрит в окно… Наверно, ему просто надоело ломать мозги из-за моих неприятностей… Я въезжал уже на рампу Главного вокзала, когда чекер вздрогнул от громоподобного «хха!-ха!», и какое-то сатанинское вдохновение озарило лицо пассажира.

— НЕ ВИНОВЕН — ПРИ СМЯГЧАЮЩИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ, — хрипловатым от волнения голосом произнес он.

«Бессмыслица какая-то», — с тоской подумал я.

Но мой клиент еще раз повторил эту бессмыслицу, смакуя каждое слово: «НЕ ВИНОВЕН — ПРИ СМЯГЧАЮЩИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ!» — Он прямо-таки корчился, восторгаясь своей уловкой, сути которой я никак не мог раскумекать.

— Допустим, я так скажу…

— Да ты понимаешь, что ни один судья такого никогда в жизни не слышал?!

— Ну и что?

— Судья удивится!

— Чем же это мне поможет?

Мы стояли лицом к лицу под вывеской «American Airlines».

— Ну, ты даешь! — с обидой сказал пассажир. Он вложил в мое дело столько изобретательности, столько души, что готов был полюбить меня, но я отталкивал его своей тупостью:

— Если судья удивится, он скажет: «ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?» и, стало быть, позволит тебе говорить… Желаю удачи, Lobas!

Пассажир подхватил разделявший нас чемоданчик.

— Сэр, куда же вы?! — воскликнул я в отчаянии. — Как же вы после всего бросаете меня на произвол судьбы?!..

— Что еще такое?

— Как «что»? Судья-то, наверное, скажет: «Что случилось?», а вот что я ему скажу?

Мой добрый гений взглянул на часы, он опаздывал к самолету.

— Слушай меня внимательно! Когда судья произнесет: «Что случилось?», ты скажешь ему так: «Ваша честь: обратите внимание только на одно обстоятельство…»

Но я — не слушал! С криком: «Стойте! Погодите!» я метнулся к чекеру, схватил авторучку и путевой лист и на нем, на своей сегодняшней путевке, вкривь и вкось понесся строчить обрывки слов той потрясающей речи, которую научил меня произнести в уголовном суде незнакомец, выдававший себя за комиссара полиции Чикаго.

Ты еще услышишь эту речь, читатель; но всему свое время…