Жёлтые короли - Лобас Владимир - Страница 148

Подъезжая к «Мэдисону», я вспомнил, что с утра ничего не ел. Повернул за угол, к боковому входу, отдал ключи аргентинцу Альберто: подвинешь, мол, мой чекер, если очередь тронется, и — бегом за два квартала, к тележке под полосатым зонтом. Пожадничал: купил не тоненькую сосиску, а толстенную сардельку. С луком, с горчицей! И — назад. Уселся на капоте и, попеременно дуя на сардельку и пробуя ее губами: остывает ли? можно ли уже куснуть? — стал наблюдать за «чокнувшимся» швейцаром.

Фрэнк то ли снова собрал таксистов, то ли вообще не отпускал их от себя. Он расхаживал перед шеренгой, приговаривая в такт шагам:

— ОТЕЦ И СЫН ЕХАЛИ В АВТОМОБИЛЕ.

Ать-два!

— ПОПАЛИ В АВАРИЮ, И ОТЕЦ ПОГИБ…

— Бедняга! — фальшиво посочувствовал Ким Ир Сен чужому несчастью; Фрэнк поморщился и продолжал:

— КОГДА ПОСТРАДАВШИХ ДОСТАВЛЯЮТ В ГОСПИТАЛЬ, ДОКТОР ЗАЯВЛЯЕТ…

Ать-два!

— Я НЕ МОГУ ОПЕРИРОВАТЬ ЭТОГО МАЛЬЧИКА, ОН МОЙ СЫН…

— У меня никогда не было аварии, — хвастливо заявил Акбар, выуживая из термоса кусок мяса. — Я хороший водитель!

Властным жестом приказав болтуну заткнуться, Фрэнк замер на месте и вдруг озадачил таксистов довольно-таки неожиданным вопросом:

— КТО ЭТОТ ДОКТОР?

Ким Ир Сен, Акбар и Альберто угрюмо молчали.

— КТО ЭТОТ ДОКТОР? — повторил швейцар, но несчастные, съежившиеся под его гневливым взглядом кэбби безмолвствовали.

Из вращающейся двери показался гость, и Фрэнк издевательски хмыкнул:

— Такси, сэр?

— Пожалуйста! — откликнулся гость, не догадываясь, что симпатичный, открывающий перед ним дверцу кэба швейцар действует как настоящий садист.

— Мистер Фрэнк! — взмолился Альберто: — Лучше я заплачу вам доллар…

— Два — если вынесут «Кеннеди», — лебезил кореец.

Но — напрасно. Фрэнк усадил клиента в первый кэб и отправил Альберто на площадь Колумбa. Ким и Акбар переглянулись, как приговоренные…

— КТО ЭТОТ ДОКТОР? — терзал таксистов неумолимый Фрэнк.

Я проглотил остаток сардельки, и в этот момент откуда-то с неба ко мне слетел невидимый ангел, сел рядышком на капот чекера и шепнул мне: «МАТЬ»…

— МАТЬ! — сказал я вслух.

Ложка с горкой риса застыла у рта сирийца. Фрэнк скосил глаза в мою сторону… Я почувствовал, что в моей жизни опять настала минута исключительной важности.

Тишину нарушил писклявый голос корейца:

— Конечно, доктор — это мать мальчика, — произнес он безразличным тоном. — Потому-то она и не решилась его оперировать…

Видали прохвоста! Никогда бы не подумал я, что мой друг Ким способен на такую подлость. Но справедливый Фрэнк не обратил внимания на болтовню корейца и шагнул ко мне:

— Как ты догадался?

Я скромно потупился.

— Здорово! — сказал Фрэнк. — В нашем кубрике только я один сумел разгадать эту загадку.

Швейцар последовательно осмотрел мою лысину, чахлую, с седыми волосками грудь, плохо заправленную в джинсы рубаху, давненько не чищенную обувь. Наверное, на всем крейсере, где он служил, не было такого неопрятного матроса…

— А ну-ка, послушай! — испытующе произнес Фрэнк. — ПОЕЗД ДЛИНОЙ В ОДНУ МИЛЮ ПРОХОДИТ ЧЕРЕЗ ТУННЕЛЬ, ПРОТЯЖЕННОСТЬ КОТОРОГО ТАКЖЕ СОСТАВЛЯЕТ ОДНУ МИЛЮ.

Навострил уши интриган Ким Ир Сен; словно саблю в ножны, сунул ложку в термос обжора-Акбар.

— ПРИ СКОРОСТИ 60 МИЛЬ В ЧАС — СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ ПОНАДОБИТСЯ ПОЕЗДУ, ЧТОБЫ ПРОЙТИ СКВОЗЬ ТУННЕЛЬ?

— Одна минута! — выпалил кореец. Фрэнк даже не посмотрел в его сторону, а я тем временем мучительно напрягал свой мозг: не завалялись ли случайно в складках моего серого вещества остатки премудростей, которые в незапамятные времена вдалбливал в мою вихрастую тогда голову наш вернувшийся с фронта учитель физики в старой шинели, с деревянной колодкой вместо правой ноги?.. Нет, не даром, видать, он ругал меня: «Лобас, у тебя в голове ветер! Не будет из тебя толку, пойдешь в дворники!». Он оказался пророком: ибо даже здесь, на другом конце света, в Америке, я стал если не дворником, так шоферюгой-таксистом, которого, к тому же, на днях будут судить, как проститутку, поскольку закон не учитывает рода занятий преступника…

— Так сколько времени понадобиться поезду? — уже нетерпеливо переспросил Фрэнк, но тут мое ухо опять ощутило чье-то нежное дыхание: «TWO». На этот раз я смекнул, что мне помогает местный, американский ангел, поскольку подсказки свои нашептывает он — на английском языке…

— Две минуты! — сказал я, и Фрэнк хлопнул меня по спине:

— Молодец!

— Одна минута! — заспорил кореец.

— Одна! — ерепенился Акбар.

— Стойте возле своих машин! — приструнил их Фрэнк, обнимая меня за талию. Он смотрел на мою физиономию с такой радостью, словно это было личико испаночки.

— Ты русский? — спросил Фрэнк.

— Русский, — ответил я. Однако на том наш разговор — иссяк.

Фрэнк искренне хотел подружиться с близким ему по уровню интеллекта человеком, но он не знал, о чем со мной говорить… Мне же еще сильней, чем Фрэнку, хотелось закрепить нашу только что родившуюся дружбу; однако как это сделать, я тоже не знал… О чем я мог беседовать с молодым швейцаром? О девушках?.. О бейсболе?..

Отлично понимая, что если я когда-нибудь расскажу эту историю, то мне никто не поверит: ну, скажут, это ты уж точно выдумал! — я попросил Фрэнка переписать для меня загадки про Доктора и про Поезд — своей рукой. Просьбу мою Фрэнк охотно согласился исполнить, тут же примостился переписывать и даже добавил еще одну загадку, очень сложную, про десять яблок, которую потом ни я и никто из моих знакомых, включая профессора Стенли, не смог разгадать. Зато Стенли сказал, что, переписывая загадки, Фрэнк не сделал ни единой грамматической ошибки и что все запятые в его автографе, который я бережно храню и по сей день, стоят на местах…