Лилия и меч - Беннет Сара - Страница 62

Навстречу ему неслись два всадника, в одном из которых он узнал Жервуа, а во втором...

– Пропустить их! – громовым голосом крикнул Радолф. – Это свои.

Солдаты вокруг замерли, нащупывая луки и копья. Возвышаясь рядом с Радолфом, Олаф поигрывал огромным боевым топором.

– Один, спаси и защити меня, – пробормотал оружейник. – Всемогущий Тор, самый сильный и мужественный из всех богов, спаси и помилуй меня...

– Милорд, я доставил леди, – произнес Жервуа, с трудом сдерживая взмыленного коня.

Радолф кивнул, и его глаза скользнули за спину капитана, где Стефан помогал Лили спешиться.

Порыв ветра распахнул ее плащ, и Радолф увидел, что на Лили надето темно-синее платье. Шерстяная ткань плотно облегала ее тело, распущенные волосы развевались на ветру, так что ей приходилось придерживать их руками, чтобы они не лезли в глаза. Она пристально смотрела на него, и ее бледное лицо горело, словно охваченное огнем.

Разумеется, она возмущена. А чего еще он ожидал? Радолф подавил приступ безысходности. Что тут поделаешь? Он должен привести в исполнение свой план и надеяться, что Лили не станет мстить ему, отказавшись повиноваться. Причина, по которой он велел привезти ее, частично, соответствовала действительному положению вещей: ее присутствие наверняка поднимет боевой дух англичан, сражавшихся в его армии.

Правда, была и еще одна причина... Лорд Радолф, чудовище из легенды, желал обнять податливое тело жены и вдохнуть запах ее волос, чтобы унести эти ощущения с собой на смертный бой.

Нахмурившись, Радолф двинулся к Лили. Но она, опережая его, подняла вверх руку, и он остановился. В полном боевом вооружении он выглядел массивным и устрашающим.

На лице Радолфа появилось выражение ожидания. Этого человека она любила и не мыслила без него своей жизни. Имеет ли значение, если он ее не любит? Она заставит его полюбить себя. Через несколько минут он отправится сражаться с Хью, и если ему суждено погибнуть...

Лили проглотила вставший в горле ком. Она так долго оберегала свое сердце, и вот теперь настала пора открыть его навстречу радости или, возможно, боли, которую ей придется вынести.

Она воздела руки к светлеющему небу и крикнула во весь голос:

– Добрые англичане и норманны, послушайте меня!

Постепенно, по мере того как солдаты один за другим стали понимать, что происходит, шум начал стихать. Радолф стоял не шевелясь и как будто даже не дышал.

– Я желаю лорду Радолфу успеха в сегодняшней битве против мятежника Хью. Я знаю, что Радолф отвоюет север, и у нас наконец воцарится мир. Те из вас, кто имеет здесь семьи, кто живет в этом краю, должны хотеть мира так же сильно, как его хочу я.

Лили выступила вперед и повернула на пальце кольцо с краснооким соколом, служившим когда-то символом власти ее отца. Ей на глаза попала строчка, выполненная черной эмалью: «Тебе я отдаю свое сердце». Сейчас эти слова казались ей более чем уместными.

– Лорд Радолф, я отдаю это вам, – произнесла она с чувством, высоко поднимая перстень, и рубиновый глаз сокола засверкал на солнце, как капелька крови.

Сделав несколько шагов, Лили приблизилась к Радолфу вплотную и взяла его руку. Она старалась не думать об этих пальцах, которые умели любить ее и нежить. Она старалась не смотреть в его темные глаза, которые, как Лили предполагала, пристально следили за каждым ее движением. Если она позволит себе задуматься или взглянуть на него, то, возможно, не сумеет закончить то, что начала.

Водрузив кольцо на мизинец Радолфа, Лили глубоко вздохнула и объявила во всеуслышание:

– Лорд Радолф, я отдаю вам это кольцо и с ним... все, что принадлежит мне!

Поднеся его руку к своим губам, она прижалась к грубой коже в страстном поцелуе, потом подняла голову и взглянула в его глаза. В ее глазах мерцали слезы.

В душе Радолфа росло ощущение чуда, хотя он не сразу смог осознать значение только что полученного дара. Он боялся худшего, но получил взамен лучшее, что могла дать ему эта женщина. Больше у него не существовало причин для недоверия и опасений; теперь, когда Лили вручила ему свое сердце, он знал, что, если признается жене в любви, она не использует его признание в качестве оружия против него.

Он любит ее! Мысленно Радолф произнес эти слова и понял, что ему нравится их звучание. Его лицо озарила широкая улыбка. Протянув к ней руки, он заключил Лили в объятия и оторвал ее от земли.

Ахнув, Лили обвила его шею руками, и он приник к ее губам в страстном поцелуе.

В тот момент, когда Радолф поцеловал жену, воздух над ними потрясли радостные крики ликования. Его армия праздновала объединение норманнов и англичан как еще один шаг к победе, которую она намеревалась одержать.

– Я обязательно выиграю сегодня, моя Лили, – услышала она у своего уха его хриплый голос. – Я одержу эту победу для тебя.

– Поскорее возвращайся ко мне, любимый, – прошептала Лили, слегка склоняя голову, чтобы видеть его угольно-черные глаза. – Мне кажется, я полюбила тебя с первой нашей встречи в Гримсуэйдской церкви. Я мечтаю о твоих восхитительных губах и сильном теле, соединенном с моим воедино... Ты мой Тор, ты, и только ты.

Радолфу на ум пришла молитва Олафа, и его лицо осветила довольная улыбка.

– Продолжай мечтать об этом, родная, и скоро я осуществлю твою мечту.

В это время на другом конце долины, почувствовав нарастающую ярость хозяина, лошадь Хью забила копытом. С искаженным лицом Хью все это время наблюдал за разворачивающейся перед ним сценой. Радолф и Лили! От горького разочарования его чуть не затошнило. Что ж, он им покажет, кто здесь хозяин!

Вскинув руку в боевой перчатке, Хью отдал приказ наступать.

Объятия Лили опустели, и руки, вмиг остыв, осиротели. Радолф ее покинул; вместе со своими войсками он двинулся навстречу врагу.

Задержав дыхание, Лили всматривалась в даль, пока ее глаза не заболели от напряжения. Когда Стефан спросил, не хочет ли она укрыться в палатке от начинавшегося мелкого дождя, Лили только покачала головой, не в силах вымолвить ни слова.

Она чувствовала себя порожней скорлупой и знала, что жизнь не вернется к ней, пока Радолфа не будет рядом.

Он любит ее. Радолф не сказал этого вслух и, может, никогда не скажет, но выражение его глаз и страстность поцелуев безошибочно свидетельствовали об этом. Прошлой ночью он признался, что она была ему дорога, но сегодня утром Лили получила возможность убедиться, что он любит ее.

Притягивая ее взгляд, над головами воинов реяло голубое полотнище. Она видела, как оно колышется, перемещаясь среди кипящего людского моря. Знамя Радолфа. Поначалу оно свидетельствовало о местоположении его сил, но в пылу сражения все перемешалось. Шум битвы оглушал, и солдаты Радолфа могли находиться в любой части этого безжалостного молоха.

Но где же Радолф? Окинув взглядом поле боя, Лили наконец отыскала его глазами. Она даже не заметила, что перестала дышать, пока не ощутила нехватку кислорода и не хлебнула стылого, напоенного дождем воздуха. Радолф сражался верхом на своем черном боевом коне, стремительно нанося мечом смертоносные удары. До сего момента Лили не имела возможности наблюдать, как великолепно владеет он своим натренированным телом, как он крепок и силен, и теперь, хотя ей и было страшно, она не могла им не любоваться.

Внезапно в поле зрения Лили попал белокурый исполин – это Олаф неутомимо пробивался сквозь плотную стену противника. Его страшный боевой топор беспрерывно мелькал в воздухе. Олаф как будто двигался к какой-то определенной цели, и, хотя враги отчаянно кидались ему навстречу, он без устали крушил их направо и налево.

Переведя взгляд на противника, Лили увидела, что армия Хью все еще достаточно сильна на левом фланге. В гуще врага ей бросилась в глаза фигура тщедушного даже в доспехах всадника, который яростно ругался, заставляя своих людей двигаться вперед.

Это был Хью.

Его лошадь встала на дыбы, и на какой-то миг Лили показалось, что он собирается обратиться в бегство, но Хью удержал животное, видимо, не желая подставлять противнику спину.