Кромешник - О'Санчес (Александр Чесноков) - Страница 23

Престиж дона Паоло, и до этого незыблемый, ещё более укрепился: отныне в пределах тюрьмы не было узников, не зависящих от его воли и благорасположения. Друзья поспешили в очередной раз продемонстрировать ему своё уважение: резко возрос поток посетителей с улыбками, подарками и цветами. Сам начальник тюрьмы стал искателен и вежлив как никогда, хотя и ранее у дона Паоло не было ни малейшего повода, чтобы упрекнуть его в нелюбезности и чёрствости к нуждам почтённого пожилого синьора, томящегося в неволе. Кое-что перепало и Геку: теперь он питался куда вкуснее, имел больше свободного времени. Кроме того, дон Паоло организовал для молодых людей из своей свиты, включая Гека, свидания с проститутками тут же в тюрьме, в специально обустроенных камерах. Он даже взял на себя все расходы, так что раз в неделю юные холостяки предавались развлечениям, бесплатным и в то же время бесценным по тюремным меркам. Дон Паоло слыл моралистом и добрым католиком: он не содержал любовниц, никогда не пользовался услугами шлюх, но он знал жизнь и с пониманием относился к потребностям молодёжи, и так уже лишённой самой желанной и сладостной ценности в жизни – свободы. Гек сориентировался быстро: он выбрал двадцатилетнюю мулатку, крепко сбитую и выносливую, и отводил душу только с ней. Лайза слабо понимала по-итальянски, это вполне его устраивало.

Гек полюбил читать. Тюрьма располагала довольно сносной библиотекой, и Гек, пользуясь отблеском привилегий своего дона, погрузился в мир напечатанных грёз. Читал он бессистемно и жадно – что под руку попадётся. Постепенно определился круг его интересов: он остался совершенно равнодушен к детективам, терпеть не мог мелодрам, но полюбил мемуары, сказки-фэнтэзи и авантюрные псевдоисторические романы. Занимали его и специальные монографии в самых различных областях человеческого бытия, но здесь увлекался его разум, сердце же билось ровно. А вот трилогия Дюма о мушкетёрах буквально потрясла его. Сначала он взялся было за «Двадцать лет спустя», но вскоре догадался, что есть начало, вернулся, наспех проглотил «Три мушкетёра», а потом уже погнал дальше. Две недели он ходил как угорелый, даже во сне живя и споря со своими героями.

Дон Паоло (сам он ничего не читал, кроме Библии, да и то под настроение, перед сном) обмолвился однажды с неодобрением, что книги, мол, только средство обменять свои деньги на чужие бредни. Но поскольку Гек безукоризненно выполнял возложенные на него обязанности, дон поначалу снисходительно отнёсся к слабости, недостойной зрелого мужчины, но простительной для юноши, не умеющего отделять главное от второстепенного.

Гека несколько раздражало чрезмерное обилие случайностей в сюжете, то встающих препятствиями на пути у мушкетёров, то (гораздо чаще) помогающих им в трудную минуту. Атос – тот вообще был полное фуфло: упрямый и спесивый болван, способный лишь гордиться своей родословной, где только мог ставил остальных ребят в трудное положение. И сына ни воспитать, ни сберечь не сумел… Портос – ну что Портос… Гек понимал, почему его любили остальные: дурак, но за друга жизни не пожалел. Хорошо иметь такого друга, по-настоящему хорошо – к такому спиной повернуться не страшно. Арамис – это да! Супер-пупер во всех отношениях, не ведающий преград! Гек ревниво сравнивал качества Арамиса и Д`Артаньяна и переживал, если сравнение оказывалось не в пользу Д`Артаньяна. Когда же Д`Артаньяну пришла пора умирать, Гек едва не плакал: сволочь Дюма, лучше бы он завалил Арамиса, а Д`Артаньяна оставил в живых, ну что ему стоило… Не умел автор и с хронологией обращаться: по одним данным две недели прошло, а по другим – месяца три. Но в целом романчик – блеск!

Первый «запой» прошёл, и Гекатор стал разборчивее; постепенно он перешёл к мемуарной литературе, к трудам древних, увлёкся энциклопедическими словарями. Но поделиться впечатлениями о прочитанном не представлялось возможным с кем бы то ни было: книги и то, что в них написано, попросту никого не интересовали. А с другой стороны, и Гекатору не приходила в голову мысль что-либо обсуждать с посторонними.

Наконец старому дону надоело видеть витающего в мире дурацких грёз названого сынка:

– Что на этот раз читаешь?

– Макиавелли, «Государь».

– Дон Паоло!

– Извините, дон Паоло! – Гек поспешно вскочил, книжица шлёпнулась на пол.

– Ты, я вижу, скоро совсем свихнёшься на книгах своих! Этот твой Макиавелли подох лет сто тому назад, и ничего того, что нужно для жизни на Сицилии в конце столетия нынешнего, он не сообщит, даже если ты сожрёшь всю книгу, страница за страницей!

«Старый ты козёл!» – подумал Гек.

– На меня скоро пальцем будут показывать: развёл тут… Оксфорд у параши!

«Сам ты параша!» – мысленно отвечал ему Гек.

– Эх ты! Выйдешь на волю – что, в библиотекари пойдёшь? Или опять – подай-принеси? В общем так: когда закончится твой срок – можешь по моей рекомендации пристроиться в одну солидную строительную фирму. Если пожелаешь, конечно. Там, правда, Макиавелли не понадобится, но вот бухгалтерское дело знать бы надо. – Дон выжидательно помолчал. – Или у тебя другие планы?

– Спасибо, дон Паоло, конечно, я согласен, но…

– Но?

– Я все же предпочёл бы вам быть полезным, а не только строительной фирме, хоть четырежды солидной. С моей стороны было бы неблаг…

– Там видно будет. Поработаешь с полгодика, покажешь себя. А как я выйду, мы подумаем о дальнейшем. При любом раскладе мужчина должен уметь зарабатывать на хлеб, со мной или без меня. Значит, договорились. И оставь-ка в покое мертвецов, возьмись за математику и изучай бухгалтерский учёт. А для развлечения читай газеты, кстати, и пользы будет больше. И меня держи в курсе, а то у меня что-то глаза устают в последнее время…

Теперь уже читать приходилось украдкой, чтобы дон не заметил. Но в Геке пробудилась неутолимая тяга к учению, жажда познания порою перевешивала инстинкт самосохранения. Его мозг привык всасывать чудовищные порции самой разношёрстной информации и заселять ею девственные извилины. В три месяца он крепко усвоил бухгалтерское дело (в теории, понятно), математику в пределах среднего образования и кое-что из физики. Оказалось, что и газеты – интереснейшая штука!

– Дон Паоло… Дон Паоло…

– Ну?

– Тут в «Весне» о вас пишут.

– Что ещё они там пишут? Шакалы…

– Якобы вы готовили государственный переворот.

– А ну-ка, дай сюда! – Дон нацепил очки и захрустел газетой. – Где?

– Вот здесь, под фотографией…

Дон окончательно стряхнул дремоту, молча и внимательно прочёл статью, с презрительной усмешкой отбросил газету Геку и откинулся в кресле, забыв снять очки.

– Знаешь, Тони, журналистов я попросту презираю. И даже не за то, что они сродни проституткам. Они предстают перед обывательским быдлом рисковыми ребятами, готовыми в погоне за справедливостью и тайной сложить головы, бороться без страха и упрёка с тёмными силами, насаждающими порок и хаос в добропорядочном мире. А на деле они – навозные мухи: нашёл дерьмо, и за щеку! А навалишь ему кучу побольше и попахучее – и он твой. Вот этот… писака-щелкопёр. Я мог бы запросто заткнуть его вонючую глотку, и никто бы не пикнул! Разве что наши друзья не одобрили бы мою несдержанность, сочли бы это слабостью. А их мнение для меня дороже, чем блеяние миллиона баранов, годных только на то, чтобы их стричь. Да я бы и на друзей не оглянулся, если бы почувствовал, что тот щелкопёр хоть в чем-то создал помехи нашему делу, но весь фокус в том, что в статейке, которую ты подсунул мне, – ни мозгов, ни истины. Налей-ка мне минеральной, что ли…

Гек вынул из холодильника мгновенно запотевшую бутылку, поставил на поднос высокий и узкий бокал, наполнил его, опустошив бутылку на две трети, и подал дону. Дон Паоло глотнул и одобрительно крякнул:

– Ах, хороша! Наливай себе, а то степлится. Да возьми стакан, что за манеры… Ну так вот, о чем это я? Заговор был… И не один: только мне предлагали участвовать в трех. И вот ведь кто-то ещё может принимать всерьёз опереточного злодея Боргезе и иже с ним. Даже из наших охотники нашлись, те, что поглупее. Томмазо Бразилец, например… Но я, мой друг из К…, другие серьёзные люди, мы внимательно выслушали все предложения, причём не раз, а выслушав – отказались. Пусть другие клюют на тухлого живца. Все эти генералы-адмиралы, Тони, такие же бараны, как и обывательское стадо, только при чинах и с портфелями. Свой шанс мы прогадили уже давным-давно: после войны реальная возможность имелась, чтобы Сицилия стала штатом, но слабоваты оказались мы… Нет, нет и нет. Не было и не будет такого, Тони, чтобы дерьмовый клерк с воспалённым самомнением и лживым языком – неважно каким: английским, итальянским – смел указывать, что и как должен делать человек чести! Только однажды в истории удалось нечто подобное – и то наполовину – некоему Мори. Впрочем, ему подобный подвиг дорого встал, когда Муссолини снял с него руку. С тех пор, кстати, Рим нечасто сажает к нам своих чиновников. Напротив – мы, Сицилия, поставляем в Рим высший служилый люд в больших количествах. И так высоко они сидят, наши друзья, что…