Близко-далеко - Майский Иван Михайлович - Страница 35

Голова разрывалась от боли. Казалось, кто-то неумолимый бил в мозгу молотком.

«Где я?» – подумал Потапов.

Он попробовал шевельнуться и вдруг ощутил острую боль во всем теле. Руки и ноги его были связаны. Тонкая веревка опутывала все тело, врезаясь в кожу, в мышцы.

В голове Потапова вдруг, точно молния, мелькнуло: лунная ночь… пирамида Хеопса… Степан и Таня… Потом внезапный удар сзади… Какой-то ковер, накинутый сверху… Странный острый запах… И тьма, беспросветная тьма…

Потапов терялся в догадках. Где он?.. Один или вместе с Петровыми?.. Что ждет его?.. Кто совершил преступление? Почему?.. Мрак и молчание, царившие кругом, не давали никакого ответа. Однако полусознательно, полуинстинктивно он чувствовал, что это не простой бандитизм. Здесь было что-то антисоветское…

Преодолевая страшную боль, Потапов сделал попытку разорвать связывавшие его путы. Но, хотя природа наградила его железными мускулами, попытка оказалась тщетной. Веревка была тонкая, но крепкая и, впиваясь в тело, причиняла невыносимую боль.

Что же делать? Неужели так вот лежать и ждать, пока какой-нибудь фашистский негодяй прирежет тебя, как барана? Нет! Не на такого напали!

Мысль быстро работала, к сердцу то и дело подступала горячая волна… Что делать?

И вдруг Потапова осенило. Он вспомнил, что в тот роковой вечер по пути к пирамиде он купил в лавочке лимонад и сунул его в карман. Сейчас кисть правой руки была крепко привязана как раз к этому месту и под ладонью ощущалась округлость бутылки. Видимо, бандиты второпях не заметили ее.

Собрав все силы, он рывком перевалился на правый бок, потом на спину, снова рывком на правый бок, на бутылку. Еще и еще… Было очень больно, в глазах пошли красные круги, но бутылка, наконец, треснула. «Жаль, лимонад пропадает, пить чертовски хочется», – подумал он, когда прохладная влага потекла вдоль ноги.

Острые осколки впились в тело, теплые струйки крови заливали бок. Но зато тугие кольца веревки на правой руке сразу ослабели.

Потапов стал усиленно двигать онемевшими пальцами. Когда в руке восстановилось кровообращение, он попытался высвободить кисть. Трудно было бы сказать, сколько минут или часов ушло на это. Тьма и молчание вокруг гасили всякие представления о времени.

В конце концов, после долгих и мучительных усилий, правая рука оказалась свободной. Едва отдышавшись, Потапов нащупал осколок раздавленной бутылки. Схватив драгоценную находку, капитан стал медленно и осторожно перепиливать осколком веревку. Работать было очень неудобно, боль в боку все усиливалась, липкая кровь растекалась по полу. Несмотря на свою громадную силу, Потапов быстро уставал. Ему казалось, что язык распух и занял весь рот. Все чаще приходилось делать передышки. «Чертовски крепкая веревка, из проволок, что ли?..» – мелькало в его затуманенном мозгу.

Наконец одно из колец веревки лопнуло!

Теперь главное было сделано. Все другие звенья сразу обмякли. Потапов стал постепенно освобождаться от пут…

Веревка была сброшена, но тело казалось чужим. Оно горело от боли, плохо повиновалось воле разума. Потапов попробовал встать и со стоном повалился на землю. Еще одна попытка, еще и еще одна… Он должен встать на ноги, и он встанет!

И вот Потапов встал. Он поднял вверх руку – потолка не было. «Где же я? – снова подумал он. – Если это могила, то, видимо, она необычайно велика… Где же я?»

И он начал медленно и осторожно исследовать таинственную каменную ловушку. Протянув руки в кромешную тьму и ощупывая концом носка каждый сантиметр пола, пленник фараоновой могилы стал продвигаться вперед. Сделав шага четыре, он наткнулся на каменную стену и пошел вдоль нее. Скоро стена повернула под прямым углом влево. Послушно пройдя вдоль нее, он через несколько шагов снова уткнулся в угол. Постепенно становилось ясно, что помещение имеет форму прямоугольника, сложенного из крупных блоков.

На одной из стен Потапов обнаружил на уровне груди неглубокую нишу. В противоположной стене оказалась узкая выемка, загороженная каменной плитой. Что это? Дверь?

Потапов исследовал пальцами края плиты и обнаружил пазы и широкий порог. Сомнений не оставалось – перед ним была дверь! Он с яростью навалился на нее плечом, толкал руками, бился всем телом. Но тщетно, плита не поддавалась.

В изнеможении опустившись на пол, Потапов стал обдумывать положение. По внешнему периметру этот каменный мешок был обследован. Но какие сюрпризы могут быть в середине?

Потапову невольно пришел на память рассказ Эдгара По «Колодезь и маятник», который он как-то прочитал еще в вузе. Что, если в середине могилы, как это было в рассказе американского писателя, устроен бездонный колодец, в который при неосторожном шаге можно свалиться?.. Он стал на колени и начал неуверенно шарить руками по земле. Обшаривая каждую пядь пространства, Потапов медленно пополз по диагонали – из угла в угол. Вдруг руки его на что-то наткнулись. Он инстинктивно отдернул их, но тут же снова протянул вперед. Это «что-то» было мягкое и теплое… Неужели человеческое тело? Да-да, конечно, это человек! Но кто же он, его товарищ по несчастью? Петров?

Александр Ильич стал лихорадочно ощупывать тело, густо опутанное веревкой. Легкий китель, в наружном кармане авторучка… Петров! Но где же Таня?

Потапов стал энергично шарить вокруг, и уже через минуту он обнаружил и Таню, ощутил под пальцами легкий шелк ее кофточки. Значит, они здесь, все вместе! На душе стало легче, теплее… Потапов приложил ухо к груди Степана: сердце билось слабо, прерывисто. Он прислушался к Таниному сердцебиению: еще слабее и глуше. Но, как бы то ни было, они живы. Живы!

Схватив осколок стекла, Потапов стал перепиливать веревки, опутавшие друзей. Теперь работа шла быстро и легко. Спустя несколько минут оба были свободны, но тела их по-прежнему бессильно лежали на земле.

«Что же это значит? – с беспокойством спросил себя капитан и тут же понял: – Они, видно, усыплены так же, как и я, но еще не проснулись».

Он хотел было растормошить Петровых, поднять их, но потом решил, что, пожалуй, это им повредит. Пусть сами проснутся. А пока…

Что же делать пока? Неужели просто ждать?

Некоторое время он находился в нерешительности, но потом мелькнула мысль: «Если дверь нельзя открыть, ее можно подкопать».

Схватив найденный на полу плоский камень, капитан начал работу. Сперва надо было узнать, как глубоко сидит в земле порог. Оказалось, что не больше чем на фут. Это сильно обнадежило Потапова, и он энергично принялся за дело. Руки его ныли от боли, пот слепил глаза. Но он упорно копал и копал. Под дверью уже была глубокая яма, в которую Потапов ушел почти по пояс. Он начал рыть проход под порогом.

В это время застонал Степан. Выскочив из ямы, Потапов схватил друга за плечи, сильно потряс его и хрипло прошептал:

– Степа, проснись!..

Степан медленно, чуть слышно спросил: – Это ты, Саша?.. Где мы?.. Где Таня?..

– Вставай, вставай скорее! – торопил Потапов, все еще тряся Степана. – Таня рядом! Она еще спит… Мы в какой-то подземной могиле… Вставай!

Сознание постепенно возвращалось к Степану, но онемевшие члены плохо слушались, мучила жажда. А Потапов между тем продолжал:

– Я нашел дверь, подрываюсь под нее… Но одному трудно… Торопись!

Степан пытался встать, но это удалось ему не сразу. Кружилась голова, подгибались ноги.

Потапов подхватил его сзади. Степан сделал два-три неверных шага, бессильно опустился около Тани и нежно коснулся ладонью ее лба.

– Ну, Саша, говори, что делать? – спросил он товарища.

Оба поползли к двери. Теперь Потапов рыл, а Степан выбрасывал из ямы землю. Работа пошла быстрее.

Трудно сказать, как долго, то и дело меняясь, они работали. Мрак и тишина, царившие кругом, создавали впечатление, будто они существуют вне времени и пространства. Подкоп становился все глубже и шире. Казалось, еще немного – и сквозь образовавшийся лаз можно будет выбраться из могилы. Куда? Что там, по ту сторону каменного порога?..