Грязные игры - Сухнев Вячеслав Юрьевич - Страница 59

Они успели выпить под первую перемену, и тут Седлецкий, сидящий рядом с Адамяном, смахнул на пол тарелку. Полковник, как хозяин застолья, обернулся, ища взглядом официанта. Мирзоев потянулся к большой хрустальной пепельнице перед полковником, стряхнул сигарету, а заодно бросил в фужер Адамяна крохотное белое зернышко, которое мгновенно растаяло. Капитан Георгадзе, видевший эту манипуляцию, лишь усмехнулся.

Через полчаса полковник положил перед собой салфетку и нарисовал на ней изогнувшуюся змейку, которую перечеркнул двумя линиями. Получился знак доллара. Рядом Адамян приписал внушительное число и передал салфетку Мирзоеву, продолжавшему играть роль старшего. Тот полюбовался художеством полковника и показал Седлецкому. На протяжении всей пантомимы Адамян болтал, не затыкаясь, Георгадзе потягивал минеральную воду, а Сарана истово закусывал, словно у него вырос не один зуб мудрости, а шестьдесят четыре. Седлецкий пожал плечами. Мирзоев бросил салфетку в пепельницу и поджег.

- Мы согласны, - сказал он.

- Отлично! - потер руки жестом удачливого барышника полковник. - Это надо обмыть обязательно!

Однако выяснилось, что дальнейшее возлияние Адамяну во вред - он начал заговариваться, опрокинул бутылку, бессмысленно завращал глазами и в конце концов рухнул выдающимся носом прямо в блюдце с бараньими хрящиками. Метресса Аллочка самоотверженно ринулась на помощь, но Сарана и Георгадзе уже подхватили полковника под руки и уволокли, как черти грешную душу. Вскоре Сарана вернулся и успокоил Аллочку: полковника увезли домой. Он только что из командировки, не спал сутки, вот и не вынес напряжения товарищеского ужина.

- Этот хлыщ Георгадзе не передумает? - спросил через некоторое время Седлецкий.

- Не передумает, - отмахнулся Сарана. - Вопервых, за ним присматривают. Во-вторых, вы бы слышали, как этот хлыщ хохотал на улице.

Для приличия они еще часик посидели, неторопливо подчищая произведения шеф-повара ресторана "Кавказ". Потом поцеловали ручку Аллочке и ушли в темную теплую ночь.

Георгадзе дожидался в "Волге" неподалеку от Комсомольского парка. Адамян беззаботно посапывал на заднем сиденье. Седлецкий с Мирзоевым сели рядом, зажали полковника с двух сторон. Сарана устроился на переднем сиденье около Георгадзе, и они в полном молчании понеслись прочь из города. На посту ГАИ Сарана помахал скрижалью краевой администрации, и "Волга" проскочила, лишь чуток притормозив.

Дорога в этот поздний час была пуста. Без приключений проехали поселок Татарку с редкими огнями и бдительными собаками, пересекли по мосту неширокий Егорлык и сразу свернули налево, на узкую дорогу к горе Стрижамент. На этой горе росли знаменитые целебные травы, на которых настаивали фирменную водку "Стрижамент". Эту водку и вкушал сегодня так неосмотрительно полковник Адамян. Но до знаменитой горы наши путешественники не доехали. За поворотом они увидели у дороги темную тушу "КамАЗа" с металлическим фургоном-рефрижератором, в каких возят на дальние расстояния продукты. В кабине светился огонек сигареты. Сарана выбрался из "Волги" и пошел к фургону. Вскоре вернулся.

- Все в порядке. Вещи на месте.

Вчетвером они отнесли к "КамАЗу" покойного,

словно еловое бревно, полковника Адамяна. Водитель тягача уже стоял у фургона. Он нащупал под днищем рычажок, потянул - и боковая металлическая панель рефрижератора отъехала в сторону на роликах, обнажив небольшую пустоту между передней стенкой и перегородкой кузова. В нише лежал обычный ящик из досок, а в нем - медицинский чемоданчик.

Сарана с водителем забрались наверх.

- Давайте этого кабана...

- Не хотел бы я проснуться на его месте, - пыхтя, сказал Мирзоев. - А если обосрется по дороге?

- Стенка герметичная, - сказал водитель. - А наверху - вытяжка.

- Да я не о том... - засмеялся Мирзоев.

Ацамяна уложили в ящик, на поролоновый коврик, прихватили веревкой накрест - чтобы не вывалился при тряске. Сарана порылся в чемоданчике, достал шприц и вкатил его полковнику в предплечье. Боковую стенку вернули на место. И рефрижератор теперь ничем не отличался от своих трудолюбивых собратьев. Открыли дверь фургона, зажгли свет. Штабеля ящиков с помидорами плотно занимали весь объем кузова.

- Порядок, - сказал Седлецкий. - Никто не додумается...

- Да, - кивнул Сарана. - Но лучше вам к завтрашнему вечеру быть отсюда как можно дальше.

Седлецкий спросил:

- Почему - к вечеру?

- Потому что вечером Адамян должен встречаться с начальником штаба, сказал Георгадзе. - До восемнадцати ноль-ноль полковника искать не будут.

- А потом?

- А потом... Сейф я оставил незапертым. Только прихлопнул дверцу. Все бумаги изъяты. Личное оружие - тоже. Вот пистолет полковника и документы. Вещи и деньги в чемодане.

- Вещи уничтожь, деньги возьми себе.

- Это справедливо, - сказал Георгадзе. - Вечером меня уже начнут спрашивать о полковнике.

Версия такая... Адамян в последнее время был чемто озабочен. Ездил в Ахалкалаки. По-моему, готовил уход. Его сегодняшнее опьянение инсценировка, чтобы получить запас времени при побеге.

Ведь все знают, что полковник умеет пить как лошадь. В ресторане он вел с вами переговоры, в которые меня не посвящал. Потом я отвез его в гостиницу и оставил в номере. А сам пошел спать. Дальше пусть болит голова у следователя военной прокуратуры. Если, конечно, дело не замнут раньше.

- Так... Ну а ты, Сарана, чем будешь отбиваться? Тебя с Ддамяном видели, и не раз.

- Я вообще к этому делу сбоку припека. Месяц назад полковник попросил подыскать дом в горах, под дачу. Говорил, что хочет вызвать сестру с детьми. Дачу я нашел, документы на сей счет оформлены. В благодарность за помощь полковник пригласил пару раз в ресторан. Я согласился. Не могу же деньгами брать! Верно? А в ресторане и познакомился с двумя типами, которых даже описать как следует не смогу.

- Почему не сможешь?

- Потому что... как бы сказать... лица невыразительные.

- На себя глянь, - вздохнул Седлецкий. - Так... Самый сильный аргумент в пользу того, что полковник уехал с нами по сговору, это пропажа бумаг из сейфа. Ключ к нему был только у Адамяна.