Джим Хокинс и проклятие Острова Сокровищ - Брайан Фрэнсис - Страница 72

— Капитан Рид, это я, Джим Хокинс! Я вернулся, но советую соблюдать осторожность! Если вы меня слышите, громко не отвечайте, только укажите, где мы можем вас найти.

Я услышал отдаленное покашливание, и доктор Баллантайн толкнул меня локтем в бок. Впереди нас, у первой ступеньки главного трапа, ниже уровня видимости с брига или со шлюпки, появилась рука, энергично хлопавшая по настилу палубы, — рука белая, словно девичья, но совершенно определенно принадлежащая мужчине.

Мы оба вздохнули с облегчением: хлопки по палубе свидетельствовали об энергии и властности; мы выпрямились, чтобы у наблюдающего за нами Молтби создалось впечатление, что мы просто осматриваем судно. Через несколько минут мы уже стояли на верхней ступени главного трапа, а затем стали, один за другим, спускаться вниз, в прохладный полумрак.

Собравшиеся вместе в ожидании, вооруженные шпагами и кортиками, стояли внизу капитан Рид, дядюшка Амброуз, кок, юнга и четверо матросов, спасенных нами, когда Молтби сбросил их в море. Сердце у меня перевернулось от радости, когда я увидел, что с моими близкими все в порядке.

— Вы все так хорошо выглядите! — Эти слова просто вырвались у меня.

Капитан Рид вытянул вперед руку — остановить доктора Баллантайна.

— Друг или враг? — резко спросил он.

— Друг и соотечественник, — ответил патриотичный шотландец. Я представил их друг другу (я много рассказывал доктору Баллантайну о капитане Риде).

Глаза мои уловили какое-то движение в сумраке за спиной капитана Рида. Грейс и Луи выступили вперед, и мною овладело такое волнение, что я с трудом мог поднять на них глаза. Луи схватил мою руку и обвил ею свои плечи; я же повернулся к дядюшке Амброузу — высокому, худощавому, добродушному дядюшке Амброузу; его длинное лицо и голова, сидевшая на высокой шее, делали его похожим на какую-то долговязую добрую птицу. Мои глаза были полны слез.

Он взял мою руку в свои и долго не отпускал.

— Ах, Джим, как это хорошо! Как хорошо! Мы уже думали, что потеряли тебя. — Казалось, он тоже не в силах говорить.

— А я знал, что вы вернетесь, — сказал Луи.

— А теперь, — услышал я голос капитана Рида, — я полагаю, у вас имеется какой-то план? Я так понимаю, что вы именно поэтому носите маску?

Я говорю, что услышал голос капитана, но он звучал смутно и как бы издалека, потому что я смотрел на Грейс. Она слегка загорела на солнце — не очень сильно; лицо ее стало чуть более смуглым, веснушки выступили немного ярче, их стало больше. Я поднял свою муслиновую вуаль, чтобы получше разглядеть лицо Грейс. И тут же пожалел об этом, потому что она ахнула:

— Ах-х-х! Отчего это произошло с вами?

Она глядела мне прямо в глаза, ее взгляд зачаровывал меня, и я знал, что готов пройти сквозь десять тысяч таких же мук, готов на то, чтобы на моем лице было в десять раз больше трещин и шрамов, лишь бы она смотрела на меня таким взглядом.

— А капитан Рид учит меня владеть саблей, — сказал Луи.

— Нам это может понадобиться, — заметил капитан. — Как знать, что теперь может случиться?

Он отвел нас в капитанскую каюту. Она была достаточно просторна, чтобы в ней можно было свободно двигаться. Наш кот Кристмас благородно сошел с кресла, чтобы уступить кому-то из нас место, и Баллантайн стал рассказывать Риду о том, кто находится на борту брига.

— Вы сказали — Сильвер? — спросил капитан Рид.

Мы все говорили шепотом, будто боясь, что нас услышат; но эти опасения были не столь уж невероятными — звук далеко разносится по воде.

— Джон Сильвер. Он вас знает, сэр, — проговорил я.

Капитан почти улыбался.

— Ну-ну! Кто может знать, как пересекутся пути? Провидение играет с нами странные шутки.

Я огляделся: все вокруг казалось таким спокойным, что эта сцена могла бы происходить в Бристоле.

— Сэр, вы содержите корабль в совершенно замечательном состоянии, — воскликнул я. Впрочем, на самом деле я был не так уж удивлен.

— Можно было бы возразить, мистер Хокинс (как завлекательно снова слышать свое собственное имя!), что у нас мало было, чем еще заняться, кроме этого.

— Выходили ли вы на ост… — начал я.

— Ни в коем разе, я этого не допустил бы. Мы оставались на борту. Ждем корабль-спасатель и все прочее.

— Надеюсь, корабль-спасатель вам не понадобится, сэр.

Но я никак не мог сосредоточиться. Сердце мое было переполнено чувствами; я не мог перестать смотреть на Грейс. Как же я скучал о ней! Она много раз дарила мне ответный взгляд — ясный и благожелательный, а Луи не отпускал мою руку, будто я был самой значительной в его жизни персоной.

Каковы бы ни были обстоятельства, можно ли счесть слово «счастлив» слишком неподходящим в такой момент?

Доктор Баллантайн решил, что ему следует остаться на «Испаньоле». Мое же присутствие среди дорогих мне людей должно было быть кратким. Найдя подходящий момент, чтобы остаться с капитаном наедине, я коротко посвятил его в наши планы, но попросил разрешения покинуть судно, сказав, что доктор Баллантайн расскажет ему все подробно. Все, что мне требовалось в тот момент, — это чтобы капитан сообщил мне, считает ли он какую-либо часть плана настолько неприемлемой, что нам придется от него отказаться. Он высоко поднял брови, пораженный нашим бесстрашием и тем, что он назвал нашим «оптимизмом», однако сам он, казалось, был воодушевлен и даже доволен.

— Итак, вы наняли одного разбойника, чтобы покончить с другим? Будьте осторожны, мистер Хокинс. Часто бывает, что человек, который кричит: «Держи вора!», — сам и есть вор. Вам известна эта пословица?

— Да, конечно, — ответил я, не желая участвовать в исследовании этических вопросов под руководством капитана Рида.

— Очень хорошо, — проговорил капитан Рид. — Могу сказать, что это плавание оказалось вовсе не таким, как я ожидал. Но я — с вами, и мы добьемся успеха.

— Ну, как все они тут жили — сами они, я хочу спросить? — осмелился я задать вопрос.

Он посмотрел на меня все понимающим взглядом.

— Дама была расстроена. Мальчик постепенно взрослеет, и сделан он из хорошего материала. А сам я пристрастился задавать мистеру Хэтту множество вопросов о законах и праве.