Джим Хокинс и проклятие Острова Сокровищ - Брайан Фрэнсис - Страница 80

Как я надеялся, великан оказался медлителен при повороте и нерешителен, когда пришлось прыгать по камням вниз. Но храбрости ему хватало и, раз отважившись, он с грохотом бросился мне вдогонку. Я мчался к плоской плите, но Сильвера не увидел, и бросился к тому месту, где осталось мое ружье.

О, я до сих пор печалюсь из-за того, что тогда произошло, виню себя в этом; горькое воспоминание заставляет меня обхватывать собственные плечи руками и произносить: «Нет, нет, нет!» Отчего это так мучает меня? Может быть, потому, что он был такой услужливый человек, с таким добродушным лицом? А случилось вот что.

Когда я наклонился, чтобы схватить свое ружье, надеясь успеть зарядить его, малорослый матрос — Маноло — высунул голову из прямоугольной дыры. Великан нагнулся пониже и нанес ему удар мачете, который держал в левой руке, а затем еще и саблей, которая была в правой. То, что начало мачете, довершила сабля, и маленький, темноглазый, улыбчивый матрос был в мгновение ока обезглавлен и мертв. Пальцы мои словно примерзли к шомполу.

Великан остановился на минуту, словно восхищаясь содеянным злом. Я благодарю Господа за то, что эта минута оказалась для него последней.

Ему не представилось возможности увидеть, кто на него напал. Сильвер выбрался из своего укрытия за высокой скалой. В руке он держал камень величиной с мальчишечью голову. Он с силой ударил великана этим камнем. Любопытно, что он не целился великану в верхнюю часть головы, хотя времени у него для этого хватало. Вместо этого косо направленным вверх ударом он поразил дикаря в область уха, туда, где за ухом выступает кость. Великан упал — канул в вечность. Сначала он попытался повернуться, дернулся раз-другой, взбрыкнул ногами и затих.

Сильвер, чуть не уронивший свой костыль из-за усилия, с которым нанес удар, взглянул на меня, потом на матросов. К моему удивлению, ни один из них не взял ружье на изготовку, ни один не вытащил саблю. Я объяснил это страхом и, почувствовав, что мне отказывают ноги, опустился на землю. Сильвер высился надо мной — он походил на Колосса[26] , такой огромной казалась мне его фигура.

Я услышал, что он выругался — раз, другой. Потом повернулся, поправил костыль и подошел к неподвижному телу. Низко наклонившись, он поднял с земли роковой камень и снова швырнул его в голову поверженного великана.

— Гнусный мерзавец! — выкрикнул он и снова выругался.

Я не мог припомнить, чтобы когда-нибудь видел Сильвера настолько вышедшим из себя. Пошатываясь, он вернулся ко мне и встал, качая головой и тихо произнося ругательства. Потом сказал, стараясь отдышаться:

— Джим, я стал стареть, и это мне ох как не по нраву.

А меня охватил стыд оттого, что я бежал от великана, и мне подумалось, что теперь я должен сделать что-то полезное. Я встал, подозвал матросов и велел двоим забросить труп великана в заросли. Двое других взяли обезглавленное тело Маноло, съежившееся в крови поперек прямоугольного отверстия, ведущего к кладу, а еще двое должны были копать могилу.

Я же сделал то, о чем и подумать никогда не мог, что я на такое способен. И все же сделал, и теперь это стало частью меня; мне кажется — хотя я и не уверен, так ли это, — что я рад тому, что сделал, ибо тем самым выразил свое уважение и сожаление. Я поднял отрубленную голову Маноло за гладкие черные волосы, ставшие теперь скользкими от крови. Мне не хватило мужества посмотреть на нее, но я пошел с нею к широкому участку мягкой земли, примерно в сотне ярдов от скальной плиты. Матросы последовали за мной, и я указал им, где следует копать могилу.

Там я разгреб ногой листья и ветки и осторожно опустил злосчастную голову на землю; сорвав несколько больших листьев, я прикрыл ее ими. Потом, склонив лицо, прочел молитву. А после, когда я все это сделал, я пошел к тому месту, где находился Джозеф Тейт, связанный по рукам и ногам, точно свинья, обреченная на вертел; он висел между двумя шестами на плечах четырех матросов.

Глядя ему в глаза, я ничего не сказал, но был удовлетворен тем, что он отвел взгляд, правда, после того, как прошло много-много секунд.

Сильвер сидел на большом камне, серебряный костыль вытянулся рядом: казалось, это орудие обладает собственной душой. Джон был тих и задумчив и смотрел прямо перед собой; сняв шляпу, он потер голову руками. На нас он не смотрел.

Привлекательность плана кроется не только в его исполнении и даже не в удовольствии, которое несомненно получаешь от его четкого и успешного завершения. Самое главное его достоинство в том, что он всегда остается с тобой и ждет, чтобы ты снова принялся его осуществлять.

Каждый шаг моего плана был рассчитан с арифметической точностью, поэтому я знал, что должно произойти дальше, и принялся за дело весьма последовательно. День был еще в самом начале — мы сильно выиграли, встав в то утро очень рано. Это преимущество ослаблялось тем, что теперь нам предстоял долгий день со множеством задач, которые необходимо было выполнить, прежде чем благополучно вернуться к шлюпке и приняться за следующий — и, как я надеялся, последний — этап этого рискованного предприятия. Интуиция подсказывала мне (и я оказался прав), что Тейт и поверженный великан были единственными властителями Острова Сокровищ. Так же интуитивно я чувствовал, что Сильвер не в силах дальше делать то, что теперь было необходимо. Я встал перед ним так, чтобы не прерывать хода его мыслей, но тем не менее привлечь его внимание.

— Джон, — начал я.

Он поднял голову и, прищурясь, посмотрел на меня. По выражению его лица я понял, как тепло он ко мне относится. Я никогда не понимал этого его чувства, лишь порой задумывался о том, что — может быть — он видел во мне сына, чье общество (будь у него сын) доставляло бы ему удовольствие.

— Утро выдалось тяжелое, — продолжал я. — Тебе удалось сделать совершенно необыкновенные вещи и за очень короткое время. Если я предложу, чтобы ты сейчас немного отдохнул, ты не обидишься? Я ведь от чистого сердца! Я знаю, как решить нашу следующую задачу… мне даже мысль о ней не доставляет удовольствия, но я не думаю, что это займет много времени.