Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 459

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Четыреста шестьдесят седьмая ночь

Когда же настала четыреста шестьдесят седьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что женщина говорила: "Когда разбился корабль, я спаслась на одной из досок и родила этого ребенка, находясь на доске. И когда он был у меня на коленях, а волны били меня, вдруг подплыл ко мне один человек из матросов корабля и, оказавшись со мною, молвил: "Клянусь Аллахом, я тебя полюбил, когда ты была на корабле, и теперь я оказался с тобою рядом; дай же мне над собою власть, а иначе я кину тебя в это море". - "Горе тебе! - отвечала я. - Разве нет для тебя в том, что ты видел, напоминания и назидания!" Но матрос воскликнул: "Я видывал подобное этому несколько раз и спасался, и я на это не посмотрю!" - "Эй ты, - сказала я матросу, - мы в беде, от которой надеемся спастись покорностью, а не ослушанием!" Но матрос пристал ко мне, и я испугалась и захотела его обмануть и оказала: "Подожди, пока заснет это дитя".

Но матрос взял ребенка с моих колен и бросил его в море.

И когда я увидела, как он дерзок и что он сделал с ребенком, мое сердце взлетело, и увеличилось мое горе. И я подняла голову к небу и сказала: "О ты, кто встает между мужем и сердцем его, встань между мною и этим львом. Ты ведь властен во всякой вещи!" И, клянусь Аллахом, не окончила я еще говорить, как вышел из моря зверь и унес матроса с доски, и я осталась одна, и усилились мое горе и печаль, так как я жалела моего ребенка. И тогда я произнесла:

"О прохлада глаз, любимый мой сынок!

Он исчез, когда истерзан дух тоской.

Вижу: тело мое тонет, но душа

Точно жарится от горя и тоски.

Нет в печали облегченья мне ни в чем,

Кроме милостей твоих, опора всех!

Ты, господь мой, видишь ясно, что со мной,

Как страдаю от разлуки с сынам я,

Так сведи же нас, будь милостив ко мне,

На тебя надежда - мой крепчайший щит".

И я провела в таком состоянии день и ночь, а когда настало утро, я увидела паруса корабля, блестевшие издали, а волны кидали меля, и ветры гнали меня, пока я не достигла этого корабля, паруса которого я увидела. И тогда люди, бывшие на корабле, взяли меня и положили на корабль, и я посмотрела и вдруг вижу: мой ребенок находится среди них. И я бросилась к нему и сказала: "О люди, это - мой ребенок! Откуда он попал к вам?" И они отвечали: "Мы ехали по морю, и вдруг корабль что-то задержало, и появился зверь, точно огромный город, и этот ребенок сидел у него на спине, посасывая свой большой палец, и мы взяли его".

И, услышав это от них, я рассказала им свою историю и поведала о том, что со мной случилось; а потом я поблагодарила моего господа за то, что он мне даровал, и дала ему обет, что не удалюсь от его храма и не перестану ему служить, и о чем бы я его после этого ни попросила, он все мне давал".

И я протянул руку к кошельку расходов и хотел дать женщине денег, продолжал говорить один из сейидов, - ко она воскликнула: "О пустой человек! Я рассказала тебе о милости Аллаха и его великодушных деяниях. Разве я возьму подарок из рук другого?"

И я не мог ее заставить что-нибудь принять от меня и оставил ее и ушел от нее, говоря такие стихи:

"Как много у Аллаха благ сокрытых

И слишком тонких, чтобы постиг их умный!

Как часто легкое идет за трудным,

И шлет Аллах душе печальной помощь,

Как часто ты заботой занят утром,

А вслед за ней приходит к ночи радость!

Когда стеснятся для тебя все средства,

Единый, вечный, вышний - ему верь ты.

Проси пророка: всякий раб, ты знаешь,

Получит, если просит он пророка".

А женщина не переставала поклоняться своему господу и пребывала в его доме, пока не застигла ее смерть".

Рассказ О ПРАВЕДНОМ НЕВОЛЬНИКЕ

Рассказывают также, что Малик ибн Динар [476] (да помилует его Аллах!) говорил: "Однажды у нас в Басре долго не было дождя, и ми несколько раз выходили помолиться о нем, но не видели и признака ответа на наши молитвы. И мы с Ата-ас-Сулами, Сабитом-аль-Бунаии, Наджи-аль-Бакка, Мухаммедом ибн Вася, Айюбом-ас-Сахтияни, Хабибом-аль-Фарися, Хассаном ибн Абу-Синаном, Утбой-аль-Гулямом и Салихом-аль-Музаии вышли и отправились к молельне, и дети вышли из школ и стали молиться, но мы не увидели и признака ответа на нашу молитву. И настал полдень, и люди ушли, а мы с Сабитомаль-Бунани остались в молельне.

И когда стемнела ночь, мы увидели чернокожего с красивым лицом, тонкими ногами и большим животом, который подошел, одетый в шерстяной плащ, и если бы оценить все, что было на нем одето, пена не дошла бы до двух дирхемов. Он привес воды и совершил омовение, а потом вошел в михраб и сотворил молитву в два легких раката, в которой вставания и поклон и падения ниц были одинаковы. И затем он поднял взор к небу и сказал: "О мой господин и владыка, до каких пор будешь ты отвергать просьбы твоих рабов о том, что не уменьшит твоей власти? Разве вышло то, что у тебя есть, и истощилась казня твоего царства? Заклинаю тебя любовью твоей ко мне: не напоишь ли ты нас твоим дождем сейчас же".

И не закончил он еще своих слов, - продолжал рассказчик, - как небо покрылось тучами, и пошел дождь, ливший точно из отверстий бурдюков. И мы вышли из молельни, погружаясь в воду до колея..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Четыреста шестьдесят восьмая ночь

Когда же настала четыреста шестьдесят восьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Малик ибн Динар говорил: "И не закончил он еще своих слов, как небо покрылось облаками, и пошел дождь, ливший точно из отверстий бурдюков, и мы вышли из молельни, погружаясь в воду до колея, и удивлялись на чернокожего. И я подошел к нему, - говорил Малик, - и сказал ему: "Горе тебе, чернокожий! Не стыдно тебе того, что ты сказал?" И чернокожий обернулся ко мне и спросил: "Что я такого сказал?" И я молвил: "Ты сказал слова: "Ради твоей любви ко мне", а что дало тебе знать, что Аллах тебя любит?"

И чернокожий, - продолжал Малик, - воскликнул: "Отойди от меня, о тот, кто отвлекся от самого себя! А где же я был, когда Аллах поддержал меня верой в единого бога и выделил меня, дал себя познать? Разве ты думаешь, что он поддержал меня этим не из-за своей любви ко мне? Его любовь ко мне такова же, как моя любовь к нему", - прибавил он. И я сказал ему: "Постой со мной немного, помилуй тебя Аллах!" Но чернокожий ответил: "Я невольник, и на мне лежит обязанность повиноваться моему меньшому владыке".