Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 462

Твоя милость всеобщая - мне опора.

От тебя не сокрыто то, что со мною,

Только взгляд твой - его и жду, и хочу я.

Заключили в тюрьму меня и пытали;

Горе мне одинокому и в изгнанье.

Поминанье, коль я один, мне утеха,

А не сплю я - оно меня развлекает.

Ты доволен - тогда ничто не заботит,

Ты ведь знаешь, что видишь ты в моем сердце.

А когда опустилась ночь, тюремщик оставил подле этого человека сторожей и ушел домой, а утром он пришел его проведать и вдруг видит, что оковы сброшены, а человека нет. И тюремщик испугался и уверился, что теперь он умрет. Он пошел домой и простился с семьей к, положив в рукав свой саван и благовония, вошел к альХаджжаджу. И когда он остановился перед ним, аль-Хаджжадж почувствовал запах благовоний и спросил: "Что это такое?" - "О владыка, это я принес их", - сказал тюремщик. "А что побудило тебя к этому?" - спросил аль-Хаджжадж.

И тюремщик рассказал ему о том человеке..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Четыреста семьдесят первая ночь

Когда же настала четыреста семьдесят первая ночь, она оказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда тюремщик рассказал аль-Хаджжаджу о деле с тем человеком, аль-Хаджжадж спросил его: "Горе тебе, а ты слышал, чтобы он что-нибудь говорил?" - "Да, - отвечал тюремщик, - когда кузнец ударял молотком, тот человек взглядывал на небо и говорил: "Разве не ему принадлежит сотворение и власть?" И альХаджжадж воскликнул: "Или не знаешь ты, что то, что он сказал в твоем присутствии, освободило его, когда тебя с ним не было!"

И язык его обстоятельств сказал в этом смысле такие стихи:

О господи, сколько бедствий ты от меня увел!

Не будь тебя, я ни сесть не мог бы, ни снова встать!

Ведь сколько и сколько раз, которых не сосчитать,

Отвел ты беду от нас! О сколько и сколько раз!

Рассказ О КУЗНЕЦЕ

Рассказывают также, что один человек из праведников узнал, что в каком-то селении есть кузнец, который кладет руку в огонь и берет из него кусок раскаленного железа, и огонь не переходит на его руку. И праведник направился в это селение, спрашивая, где кузнец, и его провели к нему. И, взглянув на него и присмотревшись к нему, праведник увидел, что он делал то, что ему приписывали. И праведник отложил свое дело до тех пор, пока кузнец не кончил работать, а потом он пришел к нему и приветствовал его и сказал: "Я хочу быть сегодня вечером твоим гостем". И кузнец отвечал: "С любовью и удовольствием!" - и привел праведника в свое жилище и поужинал с ним, и они легли вместе, и праведник совершенно не видел, чтобы кузнец вставал ночью на молитву или поклонялся Аллаху.

"Может быть, он от меня скрывается", - сказал себе праведник и переночевал у него во второй и в третий раз, но увидел, что кузнец добавляет к обязательным молитвам только желательные и простаивает лишь небольшую часть ночи. "О брат мой, - сказал он ему, - я слышал о том, какую Аллах оказал тебе милость, и видел, что она проявляется на тебе. Но затем я посмотрел, каково твое усердие в молитве, и не увидел, чтобы ты поступал как тот, через кого являются чудеса. Откуда же у тебя это?"

"Я расскажу тебе о причине этого, - сказал кузнец. - Я влюбился в одну девушку и очень любил ее, и много раз ее соблазнял, но не мог ее осилить, так как она искала защиты в богобоязненности. И пришел год засухи, голода и беды, и не стало пищи, и увеличился голод. И вот я сидел, и вдруг постучал в ворота стучащий, и я вышел и вижу: это стоит она. "О брат мой, - сказала она мне, - меня поразил сильный голод, и я поднимаю к тебе голову, чтобы ты накормил меня ради Аллаха". - "Разве ты не знаешь, какова была моя любовь к тебе и что я из-за тебя вытерпел, - отвечал я. - Я не накормлю тебя ничем, пока ты мне не дашь над собою власти". - "Смерть, но не оглашение Аллаха!" - сказала она и вернулась к себе.

Но через два дня пришла снова и сказала мне то же, что в первый раз, а я сказал ей в ответ то же, что сказал сначала. И девушка вошла и села в комнате (а она была близка к гибели), и когда я поставил перед ней кушанье, ее глаза прослезились, и она воскликнула: "Накорми меня ради Аллаха (велик он и славен!)". - "Нет, клянусь Аллахом, если ты мне не дашь над собою власти", - ответил я. И девушка сказала: "Смерть для меня лучше, чем наказание великого Аллаха!" И она поднялась, оставив кушанье..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Четыреста семьдесят вторая ночь

Когда же настала четыреста семьдесят вторая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что женщина сказала тому человеку, когда он принес ей кушанье: "Накорми меня ради Аллаха (велик он и славен!)". И он ответил: "Нет, клянусь Аллахом, если ты не дашь мне над собою власти!" "Смерть, но не наказание Аллаха!" - воскликнула девушка. И затем она поднялась и вышла, оставив кушанье и не съев ничего. И она говорила такие стихи:

"Единый, чьей милостью охвачены твари все,

Ты слышишь, я жалуюсь, ты видишь, что я терплю!

Бедою поражена и горькою я нуждой.

Лишь часть моих горестей мою бы прервала речь.

Подобна я жаждущей: пред взором ее вода,

Но выпить де может глаз" не выпьет ни капли он.

Не тянет душа меня вкусить того кушанья,

Чья сладость исчезнет вся, а грех будет век со мной".

И после этого она отсутствовала два дня и пришла и постучалась в дверь, и я вышел и вдруг слышу, что голод прервал звук ее голоса. "О брат мой, - сказал она, - хитрости меня изнурили, и я не могу показать лица никому из людей, кроме тебя. Не накормишь ли ты меня ради Аллаха великого?" - "Нет, если ты не дашь мне над собой власти", - сказал я, и девушка вошла и села в комнате. А у меня не было готового кушанья, и когда кушанье поспело и я положил его в чашку, милость Аллаха снизошла на меня, и я подумал: "Горе тебе! Вот женщина, которой недостает ума и веры, и она отказывается от пищи, хотя у нее нет сил, такой ее поразил голод. Она отвергает тебя раз за разом, а ты не отходишь от слушания Аллаха великого".

И я потом воскликнул: "Боже мой, я раскаиваюсь перед тобой в том, что пришло мне в душу!" А затем я поднялся с кушаньем и вошел к женщине и сказал ей: "Ешь! С тобой не будет беды, это принадлежит Аллаху (велик он и славен!)" - И женщина подняла глаза к небу и воскликнула: "Боже мой, если этот человек говори г правду, сделай его запретным для огня и в сей жизни и в последней! Ты ведь властен во всякой вещи и достоин того, чтобы внять молитве!"