Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 463

И я оставил ее, - продолжал кузнец, - и пошел потушить огонь в жаровне (а время было зимнее и холодное), и уголек упал мне на тело, но я не почувствовал боли по могуществу Аллаха, великого, славного. И мне в душу запала мысль, что молитва женщины принята, и я взял уголек в руку, но он не обжег меня, и тогда я пошел к женщине и сказал: "Радуйся, Аллах внял твоей молитве..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Четыреста семьдесят третья ночь

Когда же настала четыреста семьдесят третья ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что кузнец говорил: "И я вошел к женщине и сказал ей: "Радуйся, Аллах внял твоей молитве!" И она выронила из руки кусок и воскликнула: "О боже, как ты показал нам то, чего я желала, и внял моей молитве за него, тек возьми мою душу! Ты ведь властен во всякой вещи!" И Аллах взял душу девушки в эту же минуту (да будет над вей милость Аллаха!), и язык обстоятельств оказал в этом смысле:

Воззвала она, и внял ее владыка:

Заблудшего, что звал его, простил он.

По милости ее исполнив просьбу

О нем, все совершил он, как желала.

За милостью пришла к его воротам

И в горести к нему пути искала.

Но к страсти он склонился, и лишь похоть

Свою он с ней надеялся насытить.

Но он не знал, чего Аллах захочет,

Пришло раскаянье, хоть он не думал,

Достаток наш Аллах нам шлет, и если

Он не идет к тебе, - к нему направься".

Рассказ О БОГОМОЛЬЦЕ И ОБЛАКЕ

Рассказывают также, что был среди сынов Исраиля человек из богомольцев, знаменитых благочестием, защищенных от греха, хвалимых за воздержанную жизнь. Когда он молился своему господу, тот внимал ему, и когда он его просил - одарял его и исполнял его желание. И этот человек странствовал в горах и простаивал ночи, и Аллах великий (да будет слава ему!) подчинил ему облако, которое шло за ним, куда бы он ни шел, и лило на него обильную воду, и человек омывался ею и пил ее. И это продолжалось до тех пор, пока рвение этого человека не ослабло в какое-то время, и Аллах отвел от него это облако и отделил от него свое внимание. И велика стала печаль богомольца, и продлилась горесть его, и непрестанно тосковал он по прежней милости, что ему дарована, и вздыхал, и скорбел, и горевал.

И заснул он в одну дочь из ночей, и было ему во сне сказано: "Если ты хочешь, чтобы Аллах возвратил тебе твое облако, отправляйся к такому-то царю, в такой-то город и попроси его, чтобы он за тебя помолился. Аллах великий (да будет слава ему!) возвратит тебе облако и пригонит его к тебе по благословению его праведных молитв". И затем говоривший произнес такие стихи;

"Пойди же ты к доброму эмиру

С нуждой твоей, сильной и великой.

Он взмолится, и Аллах пригонит

Просимый дождь, льющийся обильно.

Возвысился меж царей он саном,

И так высок, что не знает равных.

Дела найдешь у него такие,

Что принесут радость и веселье.

Иди к нему через степь и горы;

Едва вздохнешь, отправляйся снова".

И этот человек шел, пересекая земли, пока не вступил в тот город, который был назван ему во сне. И он спросил, где царь, и ему указали к нему дорогу. И человек пошел ко дворцу и вдруг видит: у ворот дворца сидит слуга на большом кресле, одетый в великолепную одежду. И человек остановился и произнес приветствие, и слуга ответил ему и опросил: "Что тебе нужно?" - "Я человек обиженный я пришел к царю, чтобы подать ему мою просьбу", - ответил богомолец. И слуга оказал: "Сегодня тебе нет к нему пути: он назначил для людей с просьбам" один день в неделю, когда они к нему входят, и это день такой-то. Уходи же прямым путем и жди, пока не настанет этот день".

И богомолец не одобрил царя за то, что он скрывается от людей, и сказал: "Как может он быть другом из друзей Аллаха (велик он и славен!), когда он ведет себя таким образом!" И богомолец ушел и стал ожидать того дня, о котором ему сказали. И когда наступил тот день, который назвал привратник, он пришел и увидел у ворот людей, которые ожидали разрешения войти. И он стоял с ними, пока не вышел везирь в великолепной одежде, перед которым были слуги и рабы, и везирь оказал: "Пусть входят люди с просьбами!"

И они вошли, и богомолец вошел среди них и видит: сидит царь, и перед ним вельможи его царства, которые стоят соответственно своему сану и степени. И везирь встал и начал подводить одного за другим, пока очередь не дошла до богомольца. И когда везирь подвел его, царь взглянул на него и сказал: "Добро пожаловать человеку с облаком! Посиди, пока я не освобожусь для тебя". И тот не знал, что подумать о словах царя, и признал его высокую степень и достоинство. А когда царь рассудил людей и покончил с ними, он поднялся, и поднялся везирь и вельможи царства, а затем царь взял богомольца за руку и привел к себе во дворец. И он увидел у ворот дворца черного раба в великолепной одежде, над головой которого висело оружие, и справа и слева были щиты и луки. И раб встал перед царем и поспешил навстречу его приказанию, исполняя его нужды, а потом он открыл ворота дворца, и царь вошел (а рука богомольца была в его руке).

И вдруг он увидел перед собой маленькую дверь, и царь сам открыл ее и вошел в разрушенную комнату в великолепной постройке, а затем он вошел в другую комнату, где не было ничего, кроме молитвенного коврика, чаши для омовения и нескольких пальмовых листьев. И потом царь снял с себя одежду, которая была на нем, и надел грубый халат из белой шерсти, а на голову он надел войлочный колпак. И он сел и усадил богомольца и крикнул своей жене: "О такая-то!" И та отвечала: "Я здесь!" - "Ты знаешь, кто сегодня наш гость?" - спросил царь. И жена его сказала: "Да, это человек с облаком". - "Выходи, тебе из-за него ничего не будет", - сказал ей царь.

И вдруг богомолец увидел, что эта женщина, подобная призраку, и лицо ее блистает как месяц, и на ней шерстяной халат и покрывало..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Четыреста семьдесят четвертая ночь

Когда же настала четыреста семьдесят четвертая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда царь позвал свою жену, она вышла, и лицо ее блистало как месяц, и на ней был грубый халат из шерсти и покрывало. "О брат мой, - спросил богомольца царь, - хочешь ли ты узнать нашу историю, или мы помолимся за тебя, и ты удалишься?" - "Нет, я хочу услышать вашу историю, это для меня наиболее желательно", - отвечал богомолов. И царь сказал: "Мои отцы и деды сменялись в царстве и наследовали его, старший после старшего, пока они не умерли и власть не дошла до меня. И Аллах сделал это мне ненавистным, и мне захотелось странствовать по земле и предоставить дела людей им самим. Но потом я испугался, что к ним войдет омута и погибнут законы я рассеется единство веры, и оставил я дело таким, как оно было. Я назначил каждому человеку известное жалованье и надел царскую одежду и посадил рабов у ворот, чтобы устрашить людей зла и отгонять их от людей добра, и твердо установил наказания. А окончив все это, я вошел в свое жилище, снял с себя эта одежды и надел то, что ты видишь. А вот это - дочь моего дяди, и она содействует мне в ведении воздержанной жизни и помогает мне предаваться благочестию. Мы делаем днем циновки из этих пальмовых листьев и на это можем разговеться под вечер, и над нами прошло около сорока лет, а мы все в таком же положении. Оставайся же с нами (помилуй тебя Аллах!), тюка мы не продадим наши циновки; ты разговеешься с нами и переночуешь у нас, а потом уйдешь с тем, что тебе нужно, если пожелает великий Аллах".