Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 648

И Али вышел, и увидел раба-повара, и поздоровался с ним и сказал: "Давно мы не встречались с тобой за бузой". И повар ответил: "Я занят стряпней для рабов и для собак". И Али взял его и напоил и спросил про кушанье - из скольких оно блюд. И повар ответил: "Каждый день пять блюд на обед и пять блюд на ужин, а вчера они потребовали от меня шестое блюдо - рис с медом, и седьмое блюдо - варево из гранатных зернышек". - "А что это за трапеза, которую ты готовишь?" - спросил Али. И повар сказал: "Я ношу трапезу Зейнаб, а потом ношу трапезу Далиле и кормлю ужином рабов, а затем я даю вечерний корм собакам, и каждой из них я даю мяса вдоволь, а самое меньшее, что им нужно - ритль".

И судьба заставила Али забыть спросить про ключи, и он снял с раба одежду и надел ее сам и, взяв корзину, пошел на рынок и забрал мяса и зелени..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Семьсот тринадцатая ночь

Когда же настала семьсот тринадцатая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Али-Зейбак каирский, одурманив банджем раба-повара, взял ножи и засунул их за пояс, а потом он захватил корзину для зелени и пошел на рынок и купил мяса и зелени; и затем он вернулся и вошел в ворота хана и увидел Далилу, которая сидела, всматриваясь во входящего и в выходящего, и увидал, что сорок рабов вооружены. И Али укрепил свое сердце; и когда Далила увидела его, она его узнала и воскликнула: "Ступай обратно, о начальник воров! Или ты будешь устраивать со мной штуки в хане?"

И Али каирский, в образе негра, обернулся к Далиле и сказал ей: "Что ты говоришь, о привратница?" И Далила воскликнула: "Что ты сотворил с рабом-поваром и что ты с ним сделал? Ты его убил или одурманил банджем?" - "Какой раб-повар? Разве здесь есть раб-повар, кроме меня?" - спросил Али. "Ты лжешь, ты - Ализейбак каирский!" - воскликнула старуха. И Али сказал ей на языке рабов: "О привратница, каирцы - белые или черные? Я больше не буду служить". - "Что с тобой, о сын нашего дяди?" - спросили его рабы. И Далила сказала: "Это не сын вашего дяди, это Али-Зейбак каирский, и похоже, что он одурманил сына вашего дяди и убил его". - "Это сын нашего дяди, Сад-Аллах, повар", - сказали рабы. И Далила воскликнула; "Это не сын вашего дяди, это Али каирский, и он выкрасил себе кожу!" - "Кто такой Али? Я Сад-Аллах", - сказал Али. "У меня есть мазь для испытания!" - воскликнула Далила; и она принесла какую-то мазь и намазала ею руку Али и стала ее тереть, но чернота не сошла. И рабы сказали: "Позволь ему пойти готовить нам обед!" - "Если это сын вашего дяди, он будет знать, чего вы требовали от него вчера вечером и сколько он стряпает блюд каждый день", - сказала Далила. И его спросили про блюда и про то, чего требовали вчера вечером, и Али сказал: "Чечевица, рис, суп, тушеное мясо и питье из розовой воды, и шестое блюдо - рис с медом, и седьмое блюдо - гранатные зернышки, а на ужин то же самое". - "Он сказал правду!" - воскликнули рабы. И Далила молвила: "Войдите с ним, и если он узнает кухню и погреб - он сын вашего дяди, а если нет - убейте его".

А повар воспитал кошку, и всякий раз, как он подходил, кошка становилась у дверей кухни, а потом, когда повар входил, вскакивала ему на плечо. И когда Али вошел и кошка увидела его, она вскочила ему на плечо, и Али сбросил ее, и она побежала перед ним в кухню, и Али заметил, что она остановилась перед дверью кухни. И Али взял ключи и увидел один ключ, на котором были остатки перьев, и узнал, что это ключ от кухни, - и тогда он отпер кухню и положил зелень и вышел. И кошка побежала перед ним и направилась к дверям погреба, и Али догадался, что это погреб, и взял ключи. Он увидел один ключ, на котором были следы жира, и понял, что это ключ от погреба, и отпер его.

"О Далила, - сказали рабы, - если бы это был чужой, он бы не знал, где кухня и где погреб, и не узнал бы ключей. Это сын нашего дяди Сад-Аллах". - "Он узнал помещение из-за кошки и отличил ключи один от другого по внешности, но это дело со мной не пройдет!" - воскликнула Далила. А Али вошел на кухню и состряпал кушанья и отнес трапезу Зейнаб и увидал свои одежды у нес в комнате.

А потом он поставил трапезу Далиле и дал пообедать рабам и накормил собак, и во время ужина он сделал то же.

А ворота отпирались и запирались только по солнцу: утром и вечером. И Али вышел и закричал: "О жильцы, рабы не спят и сторожат, и мы спустили собак, и всякий, кто войдет, пусть бранит одного себя".

И Али задержал вечерний корм собак и положил в него яду и потом дал его им; и когда собаки съели его, они околели. И Али одурманил банджем всех рабов, и Далилу, и ее дочь Зейнаб, а потом он поднялся, забрал одежду и почтовых голубей, и отпер хан, и вышел, и пришел в казарму.

И Хасан-Шуман увидел его и спросил: "Что ты сделал?" И Али рассказал ему обо всем, что было; и Шуман похвалил его. А потом Али снял с себя одежду, и Шуман вскипятил одну траву и вымыл ею Али - и он стал белым, как был.

И Али пошел к рабу и одел его в его одежду и разбудил его после банджа, и раб поднялся, и пошел к зеленщику, и забрал зелень, и вернулся в хан.

Вот что было с Али-Зейбаком каирским. Что же касается Далилы-Хитрицы, то у нее поселился один купец в числе жильцов, и он вышел из своей комнаты, когда заблистала заря, и увидел, что ворота хана открыты, рабы одурманены, а собаки мертвые. И он вошел к Далиле и увидел, что она тоже одурманена, и на шее у нее бумажка, а возле ее головы он нашел губку с противоядием от банджа. И тогда он приложил губку к ноздрям Далилы, и та очнулась и, очнувшись, сказала: "Где я?" И купец сказал: "Я вышел и увидел, что ворота хана отперты, и увидел, что ты одурманена, и рабы тоже, а что до собак, то я увидел их мертвыми".

И Далила взяла бумажку и увидела на ней надпись: "Сделал это дело не кто иной, как Али каирский", и дала рабам и Зейнаб, своей дочери, понюхать противоядие от банджа и воскликнула: "Не говорила ли я вам, что это Али каирский?" А потом она сказала рабам: "Скрывайте это дело!" И сказала своей дочери: "Сколько раз я тебе говорила, что Али не оставит мести, и он сделал это дело за то, что ты с ним устроила! Он бы мог сделать с тобой и еще кое-что, кроме этого, но ограничился этим, чтобы сохранить милость халифа и желая любви между нами".